О Валерии Рубакове
Валерий Анатольевич Рубаков (1955—2022), академик РАН, один из крупнейших специалистов в области классической и квантовой теории поля, физики элементарных частиц, гравитации и космологии, был не только выдающимся ученым, но и прекрасным популяризатором науки. Он тесно сотрудничал с нашим журналом: входил в Научный совет «Знание – сила», писал статьи, давал комментарии к научным новостям.
О научной деятельности В. А. Рубакова, о том, какой яркий это был человек, рассказывает его коллега и друг, академик РАН, доктор физико-математических наук, заведующий отделом экспериментальной физики Института ядерных исследований РАН Игорь Иванович Ткачев, также сотрудничающий с нашим журналом и сменивший Рубакова в Научном совете журнала.
С Валерием Анатольевичем Рубаковым я познакомился еще студентом, году, наверное, в 1978-м, когда учился на кафедре теоретической физики. Он был на два года старше меня и учился в аспирантуре. Уже тогда проявлялась харизма Валерия: он «строил» студентов, давал им интересные задачи. Всю жизнь бывало так, что если у меня возникал какой-то вопрос, то у Валеры всегда находился ответ, причем всегда оказывающийся правильным. Конечно, в исследованиях у меня случались неожиданные результаты – я говорил Валерию, что получается так и так, и бывало, что он возражал поначалу, но мои соображения оказывались верными. Но это другое, это новые проблемы, над которыми я работал годами, а он их видел в первый раз. Но когда случалось какое-то непонимание каких-то классических вещей из любой области, Валера всегда был рад прояснить ситуацию и делал это удивительно точно. Любопытные результаты рождались там, где поначалу я путался-путался и не понимал, что происходит, а потом приходил к Валерию, и он сразу выявлял, в чем ошибка. Рубаков не раз заманивал меня работать с ним больше. Его харизма была гигантской: бывало, что я даже чувствовал себя подавленным рядом с ним. И я старался ускользнуть из-под его влияния, иначе я был бы у него подмастерьем, а мне хотелось делать что-то не такое великое, но свое. Безусловно, Рубаков вырастил целую школу, и по всему миру живет немало ученых, которые чемуто научились у него. А науку и я, и все его коллеги, конечно, обсуждали с ним регулярно…
Валерий Анатольевич всегда тянул на себе всё как паровоз. Была история, которая ощущалась нами, теоретиками, как реальная трагедия – он согласился занять пост заместителя директора Института. Рубаков в то время уже успел стать классиком науки (однажды я услышал от одного молодого иностранного ученого: «Ну, наконец-то я увидел живого классика! Эйнштейн, Дирак, Шрёдингер – все в книжках, а тут Рубаков рядом!»). И, конечно, хотелось бы, чтобы он максимально обогатил именно нашу науку как теоретик, а административная нагрузка этому далеко не способствовала. Но спору нет – Институту ядерных исследований он очень сильно помог в ту эпоху, перед развалом СССР. Работать приходилось с утра и допоздна: утром уезжать из Москвы в Троицк и до пяти часов выполнять административные обязанности. Затем возвращаться в Москву и с шести до полуночи заниматься наукой. Я считаю, эта его должность – трагедия для науки, он бы мог потратить всё это время на науку. Но он и в качестве администратора делал крайне важные вещи. Если у Института были какие-то проблемы, то Валерий взваливал их на себя и всё вытягивал сам – такое же было и потом, в Академии, где он был председателем секции ядерной физики, и в редакции «Успехов физических наук», где он был главным редактором, и в редакции «Знание – сила». Думаю, Рубакова могли бы избрать президентом РАН, если бы он «поплыл по течению». Он не пошел на выборы, – а жаль!
Возвращаясь к науке: вклад Валерия Анатольевича в нее, как теоретика, – огромен. Первая его работа была написана еще в студенческие годы1, и уже она была невероятно красивой, интересной и важной. Это был труд по квантовой гравитации, показавший, как возникает время. Если обобщать квантовую теорию поля и на гравитацию (квантовая гравитация), то в силу специфических связей в соответствующем уравнении Шрёдингера нет времени. А в уравнении Шрёдингера обычной квантовой механики слева стоит производная волновой функции по времени. Полностью решить эту задачу трудно, но «игрушечную» модель построить можно. Валера свел задачу квантовой гравитации к квантовой механике с несколькими степенями свободы – это, конечно, приближение. И, конечно, среди степеней свободы – масштабный фактор метрики и поля материи. Появляется производная волновой функции по масштабному фактору. И на уравнениях это в точности играет роль времени для частиц квантовой механики. Вот так в квантовой гравитации появляется время, хотя изначально его и не было. В ту пору такие смелые выводы было сделать не так просто.
1 Lapchinskii V., Rubakov V. Quantum gravitation: Quantization of the Friedmann model // Theor Math Phys 33, 1076—1084 (1977). DOI: 10.1007/BF01036991