Императорский Рим. Прогулка продолжается
В предыдущем очерке («ЗС» 3/26) мы совершили обзорную экскурсию по Древнему Риму. Заглянули в особняки, посидели в их внутренних двориках, но прежде всего присмотрелись к расположенным повсюду многоэтажным зданиям – инсулам. Мы даже побывали на первом этаже некоторых из них и увидели, что там находятся продовольственные лавки, харчевни, цирюльни. Теперь попробуем подняться выше.
Темная крепость
Фасад многоэтажного дома (инсулы) подчас восхищал, привлекал внимание – и обманывал. За стенами верхних этажей часто пряталась зловонная нищета.
Стены состояли из двух рядов кирпича или бутового камня. Зазор между ними заполняли opus caementicium, «римским бетоном» – смесью из особой разновидности песка, мелкого щебня и обожженной извести, с добавлением природной или искусственной керамики (пуццолан, пемза, кирпич). «Погруженная в воду, – писал Плиний Старший в «Естественной истории», – она [смесь] тотчас же превращается в камень, […] становящийся прочнее с каждым днем» (кн. XXXV, 166).
Известь скрепляла эту смесь, но делала ее заметно дороже. Поэтому владельцы доходных домов во время строительства зачастую экономили на извести, распоряжаясь, чтобы песка сыпали побольше, он ведь дешевый. Это вопиющее нарушение технических норм приводило к тому, что раствор, соединявший два ряда кладки, со временем осыпался, а внутри стены образовывались пустоты.
Если стена вдруг растрескивалась, это могло привести к ее обрушению, а то и к тому, что весь дом вдруг обваливался. Подобные обрушения домов стали в Риме ужасающей реальностью. Время от времени в том или ином районе города начинались работы по разбору завалов и извлечению из-под них тел пострадавших и погибших.
Власти, как отмечалось в предыдущем очерке, пытались предотвратить худшее запретами. Император Август распорядился, чтобы дома, выходившие на улицу, были не выше 20,6 метра. Через сто лет император Траян ограничил предельную высоту римских зданий отметкой 17,7 метра. Однако жадные до прибыли строители продолжали халтурить, как писала советский историк М. Е. Сергеенко, пользоваться «необожженным кирпичом, брать для штукатурки глину с соломой, а для связующего раствора плохой слабый цемент» («Жизнь древнего Рима», гл. 2; 1964).
Пока же, прежде чем очередной римский дом не рухнул, мысленно проникнем сквозь его стены и осмотрим комнаты, предлагаемые жильцам, конечно, как и сейчас, желавшим снять «что-нибудь подешевле». Это богачи жили не тужили в своих квартирах. Бедняков же годами носило по городу из комнаты, за которую они не сумели в прошлом месяце заплатить, в комнату, за которую так и не заплатят в наступающем месяце.
Подобные помещения для голи перекатной, разумеется, находились на одном из верхних этажей. Туда вела узкая деревянная лестница (лестницы между нижними этажами были удобными, каменными).
Окна в доме обычно были, как уже говорилось ранее, без стекол, ведь те стоили слишком дорого. Их закрывали занавесями или решетчатыми ставнями, иногда вставляли в них мутную пластину слюды или же держали их всегда открытыми. Выходили окна чаще всего во внутренний двор, жадно впитывая свет, проникавший туда. Когда же ставни прикрывались, комната погружалась во тьму, которую можно было рассеять лишь при помощи светильника.
Системы централизованного отопления, разумеется, не было, но квартиры в холодные дни (их, к счастью, было немного) обогревали при помощи медных или бронзовых жаровен, в которых светились раскаленные угли. Эти переносные жаровни напоминали мангалы, хорошо известные многим. Еду готовили на небольших очагах, сложенных из кирпича. Чад жаровен (а любители шашлыков помнят, какой едкий дым поднимается от мангалов) смешивался с копотью масляных ламп, и по дому расползался вонючий дым.
Особенно тяжело приходилось жильцам комнат, расположенных прямо под крышей дома. Летом их накаляло солнце, в них было жарко, как в печке; зимой же люди там мерзли. Да и добираться в эти комнаты – врагу не пожелаешь: без конца лезть по темной лестнице и при этом не навернуться.
Недаром в одной из эпиграмм Марциала герой, возвращаясь в снятое им жилье, чуть не погиб – «вниз головой кувырком с лестницы он полетел» (кн. XI, 82; здесь и далее пер. Ф. А. Петровского).
И смрад, и ад
В городе нередко случались пожары. Неловкое обращение с огнем, – например, с опрокинутой ненароком жаровней или упавшей лампой, – и огонь разбегался по всему дому. Его языки взлетали по лестнице, как птицы, вмиг расклевывая деревянную крышу. Лестничная шахта превращалась в огненный дымоход. Жители нижних этажей, – как правило, это были люди посолиднее, готовые платить за дорогое жилье, – при пожаре обычно успевали выскочить на улицу, а вот жители верхних этажей часто гибли. Как писал Ювенал,
«Если с самых низов поднялась тревога у лестниц,
После всех погорит живущий под самою крышей»
(«Сатира третья», 200—201; пер. Д. С. Недовича).
Во все времена богатство служило страховкой, расплачиваться же приходилось беднякам.
«В Риме были хорошие инсулы, но были и плохие, и эти плохие не представляли собой единиц», – писала М. Е. Сергеенко («Жизнь древнего Рима», гл. 2; 1964). Жизнь в последних была и опасна, и трудна. Квартиры состояли из нескольких комнат, в которых селилось пять-шесть человек, поскольку каждая свободная комната сдавалась внаем. В скромной наемной квартире в молодые годы жил и Марциал, прежде чем разбогател, приобрел дом и усадьбу. Помимо людей, в таких домах поселялись еще и дворовые собаки, кошки, мышки и, разумеется, всевозможные насекомые (мухи, жуки, комары и прочая нечисть).
Особый оттенок смрада в какофонический аромат римских многоквартирных домов привносили запахи кухонных помоев и вонь фекалий, особенно одолевавшие в летние дни. То и другое, отходы и экскременты, собирали в бронзовые или керамические ведерки, чтобы потом спуститься по лестнице и, если не удалось споткнуться и опрокинуть ведро, донести его до ближайшей отхожей ямы.
Впрочем, немало было и тех несносных людей, которые впотьмах украдкой выливали содержимое «ночных горшков» прямо из окон дома на улицу. В густонаселенном городе, застроенном многоквартирными доходными домами, подобная «заоконная» канализация превратилась в проблему.
Римские адвокаты регулярно зарабатывали на процессах, возбужденных против нерадивых жильцов, которые, беспечно вылив ведерко в окно, обдавали нечистотами чью-то дорогую тогу, а то и, выбросив что-нибудь тяжелое, наносили пострадавшему увечье.
За деньги, да!
Удивительно, но эта спартанская нищета стоила достаточно дорого. На деньги, которые приходилось выкладывать, чтобы оплатить годовое проживание в съемной квартире, можно было купить себе сельский домик в окрестностях Рима. Но это ведь значило покинуть Рим! У людей, уезжавших тогда из города, не было ведь ни «Феррари», ни «Бугатти», ни даже простенького «Фиата», чтобы в одночасье вернуться к центру событий.