«Глагол времен»: история и современность в Пушкинском Доме
Есть в городе на Неве, на стрелке Васильевского острова, уникальное здание, в котором бережно хранится важная часть реликвий, связанных с российской культурой. Здание Института (ранее здесь размещалась Санкт-Петербургская торговая таможня) украшено статуями Меркурия, Нептуна и Цереры, а также куполом, с которого когда-то можно было наблюдать за приходящими кораблями. Перед входом установлен небольшой бюст Пушкина – речь, конечно, о Пушкинском Доме, Институте русской литературы РАН.
Датой основания Института считается 15 декабря 1905 года – когда в грозные и тревожные дни общество задумалось о важности сохранения своего главного богатства – культуры.
Коллекции ИРЛИ пополнялись за счет редких материалов, приходивших сюда из писательских и семейных архивов. Так, например, внучка А. П. Керн передала сюда портрет той, к кому были обращены бессмертные строки: «Я помню чудное мгновенье…».
В Толстовский фонд ИРЛИ входят портреты кисти Репина, Ге, рисунки Леонида Пастернака. А тургеневская тема представлена, например, иллюстрациями литератора к таким его рассказам, как «Касьян с Красивой Мечи», «Гамлет Щигровского уезда».
Редчайшие музейные коллекции Пушкинского Дома включают в себя 3 миллиона автографов – не только отечественных авторов, но и таких выдающихся личностей, как Наполеон, Моцарт и Бах…
О прошлом и настоящем Пушкинского Дома, об истории и перспективах изучения российской литературы мы беседуем сегодня с его директором, доктором филологических наук, профессором Валентином Вадимовичем Головиным.
«Знание – сила»: Валентин Вадимович, какие задачи ставит перед собой современное литературоведение?
Валентин Головин: Любая научная деятельность имеет свои перспективы. И каждая наука ищет новые пути развития и саморазвития. И у нас главное направление работы – поиск новых методов литературоведческих исследований. Второе направление – академическое издание произведений русской литературы, наиболее выверенных на сегодня собраний сочинений. То есть текстов, снабженных современным научным аппаратом, которые будут формировать новые научные смыслы. Третье значимое направление – цифровые исследования в области литературы. Уже с 20-х годов XX столетия в Пушкинском Доме использовались принципы, которые впоследствии сформировали то, что мы сегодня называем цифровыми методами изучения гуманитарных наук. Я обозначил три основных ветви развития современного литературоведения, но их огромное множество, и каждый современный ученый предложил бы свои перспективы исследований, в которых он предполагает развивать научную мысль.
«ЗС»: Какие исследования сейчас ведет ваш Институт?
В. Г.: Прежде всего, наша основная задача – издание и тщательное текстологическое изучение произведений отечественной литературы. Мы издаем Пушкина, Достоевского, Тургенева, Гончарова, Фета, Ремизова и еще очень многих авторов.
Второе – включение в научный, просветительский и общекультурный оборот новых литературных памятников. В том числе я говорю о древнерусской литературе. Причем свод или корпус этих памятников постоянно пополняется, что связано не только с экспедициями, но и со множеством других факторов.
Есть еще направление, которое связано с достаточно новаторской научной деятельностью – исследования в той сфере, которая именуется «Distant Reading» – количественные методы изучения русской литературы, как сейчас говорят, дигитальные методы – то, что мы можем назвать цифровым анализом.
«ЗС»: Нельзя ли рассказать подробнее именно о цифровых исследованиях?
В. Г.: Во-первых, конечно, тут надо вспомнить формальную школу Бориса Викторовича Томашевского 1920-х – 1930-х годов, когда, собственно, и началось формирование этого уникального взаимодействия литературоведения и математики. Эта школа постоянно существовала и развивалась в Пушкинском Доме в самые разные времена. И, наверное, наиболее показательным итогом ее деятельности являются репозитории и корпуса, которые создает лаборатория цифровых исследований в области русской литературы и фольклора. Самое, пожалуй, известное – это проект «Пушкин цифровой», или «Pushkin Digital», когда вы можете в интернете войти на наш портал, посмотреть текст, все его варианты, посмотреть все рукописи Александра Сергеевича, которые тоже хранятся у нас, соответственно увидеть комментарии, библиографию, контексты и экскурсы по этим произведениям. В том числе там можно увидеть, и как бледнеют чернила – это значит, Пушкин начинает их разбавлять, у него заканчиваются чернила, и ему надо срочно ехать в Новоржев покупать новые.
В общем, для того, чтобы сейчас это все стало понятнее, я думаю, что читателям великолепного журнала «Знание – сила» надо открыть портал «Пушкин цифровой» и запомнить, что главная кнопка – «контекст», которой они и будут пользоваться. Тогда они сами смогут окунуться в то неисчерпаемое море контекстов и смыслов, которое окружает каждое, пусть и небольшое пушкинское произведение.
А вообще же Пушкинский Дом – достаточно уникальное учреждение, которое сочетает в себе современные научные исследования, богатейшие архивы, в том числе Рукописный отдел, Древлехранилище, Фонограммархив и Литературный музей. Это учреждение, которое ведет разностороннюю музейную деятельность. Вот такой очень интересный институт – наш Пушкинский Дом.
«ЗС»: Литература в эру интернета – нужна ли она?
В. Г.: Это вопрос достаточно типичный. Но, во-первых, интернет такой же носитель печатного знака, как вы понимаете. В целом достаточно наивно звучит, когда говорят, что, погрузившись в интернет, люди не читают. Люди там читают и в том числе занимаются чтением критики текста.
Сейчас многие писатели творят, собственно, как раз за компьютером. Кстати, многие литераторы XIX века были новаторами в плане использования технических устройств. Лев Толстой начинал с гусиного пера, потом перешел на металлическое и даже пользовался резервуарной ручкой. Толстой великолепно знал, что такое фонограф, благодаря чему сегодня мы слышим его голос. То есть он был достаточно активным проповедником новых «девайсов» – и ни в коей мере не считал, что литературу от них надо оградить.
Есть разные векторы влияния на литературу. И сейчас, в эру интернета, вопрос влияний и взаимовлияний весьма интересен и сложен. Мы все работаем в нем – и писатели, и ученые. Благодаря тому контенту, который существует в сети, – или, например, благодаря проекту «Pushkin Digital» – то, что мы делали за 50 лет, мы можем делать сегодня за полтора часа. Иными словами, происходит некое убыстрение литературоведческого анализа. То есть серьезные векторы развития литературы к нам идут сегодня в том числе из интернета.
«ЗС»: Я бы хотела немного изменить вопрос. Речь о том, что в общественном сознании внимание все более переключается в сферу мультимедиа. Средний человек и хотел бы почитать, но ему интереснее посмотреть фильм. Как вы думаете, литература все-таки не умрет?
В. Г.: Несомненно, любое кинематографическое произведение заслуживает столь же внимательного изучения, как и литературное, – а, кроме того, это вопрос взаимопроникновения разных пластов культур. Когда мы строим на этом противоречие и думаем, что смотреть фильм хуже или лучше, чем читать книгу, – это достаточно спорный, на мой взгляд, тезис.
Я не знаю, насколько полно было бы наше культурно-историческое знание о войне 1812 года, если бы люди только смотрели фильмы, но не было бы «Войны и мира» Толстого или «Бородино» Лермонтова. Мы – люди научного анализа, люди критики текста. Нам нужна верификация факта. Когда нам говорят, что читают меньше, мы спрашиваем – почему вы так считаете? И никто по сути не может объяснить, почему. Нужно просто провести некое антропологическое исследование, чтобы иметь возможность подтвердить этот факт. Нет, читают, конечно, не меньше. Но вот другой вопрос – что читают – это, конечно, материал для размышлений.