Сто лиц Урала
Заводское прошлое, конструктивизм и современное искусство: изучаем Екатеринбург на стыке эпох
Пока другие города десятилетиями живут одной легендой, Екатеринбург сменил уже три. Сначала – это заводская крепость на окраине империи, потом – витрина архитектуры будущего, и наконец – одна из самых насыщенных арт-сцен страны. Чтобы понять нынешний город, стоит двигаться по этой траектории: от плотины на реке Исети до росписей на стенах спальных районов.
Железное сердце
Все началось с индустриального триумфа. Там, где веками шумела тайга, в рекордные сроки вырос железоделательный завод – да таких масштабов, что на тот момент он стал крупнейшим предприятием в мире. Решение о его появлении принимал лично Петр I. Монарху срочно требовалось железо и пушки, а старые заводы уже не справлялись. Название Катериненбурх для уральского гиганта придумал горный инженер Георг Вильгельм де Геннин – в честь императрицы Екатерины I (а не в честь Екатерины Великой, как некоторые ошибочно думают: та появится на троне только через несколько десятилетий). Отдали дань и святой Екатерине Александрийской, покровительнице горного дела – удивительное совпадение в контексте уральских недр.
Двигателем нового завода стала плотина на Исети – та самая, которую горожане ласково называют «Плотинкой». Без нее водобойные колеса и молоты не пришли бы в движение, и город не превратился бы в тот мощный, живой мегаполис, который мы знаем сегодня. Этот участок набережной до сих пор не просто географический ориентир – для местных это символическая точка отсчета. Отсюда, с Исторического сквера на проспекте Ленина, Екатеринбург начал расти, чтобы спустя пару веков совершить свой следующий безумный прыжок – прямо в эпоху конструктивизма и архитектуры будущего.
Нарисуем – будем жить
До 1923 года город оставался мастеровитым провинциалом, не слишком заметным в масштабах империи. Вся его слава держалась на купеческих особняках и лавках самоцветов. Петровский завод исправно ковал железо, но технологически устарел и не выдавал прежних объемов. Все изменилось, когда в стране началась масштабная индустриализация. Ставку сделали на Екатеринбург – главный транспортный узел Урала. Город провозгласили столицей огромной Уральской области, объединившей территории нынешних Свердловской, Челябинской, Тюменской областей и Пермского края. Это была уже не вчерашняя периферия купцов, а главная промышленная витрина СССР.
Статус столицы требовал соответствующего облика – и в Свердловск (новое название дали в честь Якова Свердлова, ближайшего соратника Ленина) потянулись архитекторы-конструктивисты. Им предстояло не просто строить здания, а создавать модель жизни для нового человека. Конструктивизм проектировал не стены, а сам быт: индивидуальное пространство сжалось до размеров спальной ячейки, зато общественное разрослось до масштабов дворцов культуры и стадионов. Авторы домов-коммун искренне верили, что правильная геометрия бетона способна воспитать идеальное пролетарское общество.
Сегодня этот архитектурный эксперимент можно наблюдать в Городке чекистов, построенном на рубеже 20–30-х для сотрудников НКВД. Квартал до сих пор остается жилым. Можно заглянуть во двор, подняться по винтовой лестнице, а если повезет – попасть в одну из квартир и увидеть, как современные жители умудряются обходиться без кухонь. Доминантой комплекса выступает 11-этажная «подкова» гостиницы «Исеть», когда-то общежитие для малосемейных. Городская легенда гласит, что с высоты птичьего полета контур здания складывается в серп, а соседний ДК имени Дзержинского – в молот. Конструктивистская эстетика оказалась созвучна современному искусству. В 2015 году во время Уральской индустриальной биеннале современного искусства «Исеть» превратилась в тотальный арт-объект, а вид из пустующих окон на трамвайное кольцо Луначарского стал самым фотографируемым. Новое применение нашлось и для ДК имени Дзержинского, признанной иконы авангарда. Сейчас в нем работает областной краеведческий музей. Среди советского конструктивизма показывают памятник эпохи мезолита: Большого Шигирского идола,
