Обмани меня
Кто же любит, когда его вводят в заблуждение? Ценители живописи, которых художник удивил мастерски выполненным тромплеем – обманкой для глаз на картине или фреске.
Обман – тоже искусство, если речь идет о живописи. Несуществующий рельеф в росписях стен и плафонов; картины, притворяющиеся шкафчиками с редкими вещицами; муха, которую никак не согнать с рамы... Все это «тромплей» (от фр. trompe l’œil, «обман глаз»), создание иллюзии объема на плоскости. Истоки тромплея – в античности. В Древней Греции и Риме с помощью оптической иллюзии расширяли пространства комнат, рисуя на них очень правдоподобно выглядящие окна, двери, ниши. Частый прием на античных фресках – фальшивые колонны и арки. Обманывали зрение и мозаичные «неметеные» полы, по которым как будто разбросаны остатки пиршества (а на самом деле все эти крабьи клешни, ракушки, косточки искусно изображены). Вводили глаз в заблуждение геометрические бордюры, где игры с перспективой ломают плоскость.
Для создания подобных иллюзий художнику мало наблюдательности и хорошего чувства цвета, необходимо было владеть перспективой и светотеневой живописью, знать, что важны не только свет и тени на нарисованном предмете, но и тени от предмета, и общий источник света.
А для возрождения тромплея в европейской живописи был необходим еще и соучастник-зритель, тот, кто окажется в правильно рассчитанной точке и будет обманут фокусами перспективы, тот, кто протянет руку, чтобы смахнуть муху и отодвинуть завесу. Словом, для возрождения тромплея был нужен гуманизм эпохи Возрождения – еще не любовь к человеку, но уже интерес к нему.
Посланница зла
Подход художников Возрождения к тромплею очень условно можно разделить на «северный» и «южный». Северяне (фламандцы, немцы) сосредоточились на отдельных предметах-обманках, южане-итальянцы – на играх с пространством.
Один из первых примеров ярко выраженного «северного» тромплея – созданный фламандцем Петрусом Кристусом портрет монаха-картузианца. Здесь целых два элемента тромплея: деревянная планка рамы (1) в нижней части картины (на ней художник со всей убедительностью «вырезал» латинскую надпись «Петрус Кристус создал меня в 1446 году») и муха (2), ползущая по ее верхнему краю.
Такие элементы тромплея, как планки рамы или каменные парапеты, нередко украшенные «вырезанной» подписью художника, вошли в большую моду и у фламандцев, и у итальянцев. Живописцы эпохи Возрождения «прикалывали» к картине листки пергамента с подписью, датой и убедительными заломами от складывания. Все это были эффектные способы похвастаться мастерством. Но зачем художнику «сажать» на картину муху, насекомое, которое ассоциировалось со злом и тленом? Она могла напоминать зрителю, что жизнь скоротечна, иногда означала, что портрет написан посмертно, а согласно одной из теорий, служила своеобразным амулетом: изображенная примета зла оберегала от зла реального.
Небо становится ближе
Один из первых и ярчайших примеров архитектурного тромплея создал в XV веке Андреа Мантенья, придворный художник мантуанского маркиза Лудовико III Гонзага. По заказу этого правителя Мантенья покрыл необычными фресками одно из помещений в его резиденции Палаццо Дукале – Camera degli sposi («Комнату супругов»). Стены этой почти кубической (8 х 8 х 7 метров) комнаты разделены пилястрами, опирающимися на цоколь, часть простенков закрыта тяжелыми занавесями из золоченой кожи, за другими открывается небо, а также вид на город и закрытый дворик, в котором собралось семейство заказчика. И пилястры, и цоколь, и занавеси, и виды на город – все это нарисованное, но выглядит очень натуралистично. «Комната представляет собой одно оптическое целое: в освещении фресок приняты во внимание реальные источники света, линия горизонта находится в полном соответствии с положением наблюдающего зрителя…<...> Зритель, вступающий под своды Camera degli sposi, испытывает