Марина Брусникина: Иллюзии способны влиять на людей
Марина Брусникина занимает пост главного режиссера в Российском академическом молодежном театре (РАМТ) уже три года, помогая художественному руководителю Алексею Бородину точно следовать давно выбранному курсу. А именно – созидать и строить театр, не боящийся сложных тем и воспитывающий личность. За это время РАМТ выпустил десяток интересных премьер, в том числе самой Брусникиной – сложносочиненные и философские «Лето Господне» Шмелева и «Иллюзии» Корнеля. Вдумчивая режиссура с обязательной зашитой в сценическую ткань лирической интонацией сделала эти постановки абсолютными зрительскими хитами.
В свою очередь, «Практика», в которой Брусникина является художественным руководителем уже восемь лет, тоже не остается в стороне от театрального процесса. Это маленький крепкий театр со своим зрителем и сильным, ни на кого не похожим репертуаром – здесь идут спектакли по современным текстам, которые Брусникина хорошо знает и любит. В июне она выпустила здесь сильную работу по пьесам Ирины Васьковской – о судьбе провинциальных женщин, оставшихся со своими мечтами один на один.
В интервью «Ведомостям» режиссер рассуждает о том, почему радость и юмор в сегодняшнем театре обязательны, а также делится мыслями о значении и значимости творческих пауз.
– Ваше внимание к современной прозе давно притча во языцех. Расскажите, пожалуйста, о Васьковской, по произведениям которой буквально недавно состоялась премьера спектакля «Чтобы нам всем было хорошо и прекрасно» в «Практике». В чем основные идеи, особенности и какова проблематика ее текстов?
– С Ириной Васьковской я познакомилась довольно давно, в 2014 г. Меня она тогда поразила: она очень современна в своем взгляде на вечные проблемы, тонко и точно слышит людей, понимает их судьбы. В ее текстах возникает ощущение от жизни как от полного абсурда, в котором люди сами же и виноваты. Ирина очень глубоко понимает причины этой печальной закономерности, и в этом смысле у ее драматургии очень русские корни. Там есть и Достоевский, и Чехов. При всей непохожести подходов понимание жизни у нее абсолютно чеховское. Она тоже пишет о людях, которые что-то такое мечтают и вообще не видят, что происходит на самом деле.
Несовпадение иллюзий с реальностью – ее тема. А абсурдистский юмор возникает, потому что она вглядывается в эти несостыковки и нескладушки. Вообще, по тому, сколько смешного в ее текстах, я сразу поняла, насколько она талантлива. Прошло довольно много времени, прежде чем мне понадобились исключительно женские истории (девочки на нашем курсе очень талантливые – мне хотелось, чтобы их увидели). И вот тогда я вспомнила о Васьковской.
Ее пьесы на самом деле редкий материал, который помогает мощно проявить женские индивидуальности на сцене. И самое главное – в детей (я их называю детьми, хотя они давно уже взрослые актеры) она попала. У молодых людей сегодня свой язык, свой способ общения с миром, они очень избирательны. И вдруг – попало. Мне даже показалось, что Ирина лет на десять опередила театральное время.
Уже в 2014 г. все понимали, что это талант, но почему-то именно сегодня я слышу: «Боже, какой автор!» Не только от актеров и зрителей, но и от постановочной команды.
– В текстах, которые вы использовали, много тяжелого, горького. Что вас подкупило в них, какая идея зацепила?
– Очень многие могут считывать их как «чернуху», что-то про тяжелые женские судьбы. А там же дело не в том, что они тяжелые. А в том, как Васьковская смотрит на причины таких судеб, с какой глубиной, нежностью и, повторюсь, юмором. Взрослые зрительницы после спектакля подходят ко мне и говорят: «Я себя узнавала – это я так ору на свою дочь». Им становится понятно, почему они орут. Очень большой объем смыслов заложен в этих текстах. И тема – вечная мечта построить счастье каким-то непостижимым образом и вечная невозможность это сделать.