Илья Сивцев: С точки зрения бизнеса мне и не надо лезть в код
Акционер и гендиректор «Группы Астра» Илья Сивцев не пишет код и не делает вид, что должен. В «Группу Астра» он пришел из бизнеса светотехники, а теперь управляет одним из крупнейших российских разработчиков инфраструктурного ПО. «Ведомости» поговорили с топ-менеджером о невыполненных прогнозах после IPO, возможных сделках и планах на M&A, а также о методах удержания разработчиков – не только интересными задачами, но и холодным пивом.
– В 2025 г. выручка «Группы Астра» по МСФО выросла на 18%, достигнув 20,37 млрд руб., а чистая прибыль составила 6 млрд руб. С 2022 г. многие российские разработчики «выстрелили» и показывали отличные финансовые показатели. Как обстоят дела у «Группы Астра» после активной фазы импортозамещения и оправдали ли вы свои прогнозы?
– В целом у нас все в порядке. По итогам 2025 г. мы показали достаточно высокую прибыль, сохранив небольшую долговую нагрузку. Планируем и дальше расти внушительными темпами, сильно обгоняя рынок, но пока, к сожалению, немного замедлились: в последние восемь лет среднегодовой темп нашего роста превышал 70%, а вот в прошлом году составил всего лишь 18%. Это для нас, мягко говоря, не очень амбициозный показатель. При этом важно отметить, что свою долю на рынке мы не потеряли и спрос никуда не исчез. Основная причина замедления – перенос сроков проектов внедрения у ряда заказчиков в некоторых отраслях. Так что в отношении спроса для нас ничего не меняется. Мы полагаем, продажи и дальше будут расти, и ориентируемся на то, что до 2030 г. прогнозируемый среднегодовой темп роста будет более 30%.
– Как вы оцениваете успешность программы импортозамещения? Удалась ли она?
– На этот вопрос достоверно может ответить только регулятор. Но, с нашей точки зрения, да. Только мы с 2017 г. выросли почти в 80 раз: с 278 млн до 22 млрд руб. Отечественные технологии за 10 лет совершили настоящий прорыв. Это касается и софта, и аппаратной части, и микроэлектроники. Да, где-то мы еще догоняем иностранные решения, но где-то уже составляем им серьезную конкуренцию. Например, машина баз данных Tantor XData на процессорах Baikal-S в ряде тестов показала схожую производительность с аналогичной на Intel. То, что еще несколько лет назад казалось невозможным, сегодня уже реальность. И это если не затрагивать вопросы информационной безопасности. Думаю, не надо напоминать, что мировые производители с 2022 г. не обновляют свои системы в России, не закрывают уязвимости и не оказывают техническую поддержку.
Но до полного импортозамещения нам еще далеко. Думаю, оно будет идти еще много лет, поскольку доля применения отечественного инфраструктурного ПО пока не очень большая. Но это нормальный рабочий процесс: происходит перестройка бизнеса, внедряются механизмы искусственного интеллекта, строятся заводы, создаются предприятия, формируются новые задачи. И локальные технологии тоже надо интегрировать постепенно, чтобы они полностью соответствовали новым задачам и вызовам. Это я говорю как человек, который сам много чего российского использует, начиная с наших собственных решений.
Главное – это то, что программа движется не как бездумное импортозамещение «один в один», а как пересборка бизнес-процессов с использованием новых средств автоматизации под новые задачи, с новой экономикой – эффективно и с применением российских технологий, которые надежны, безопасны и всегда будут рядом.
– На «РИФ-2025» вы были в часах российской компании «Ракета» и подарили аналогичные Станиславу Иодковскому, гендиректору Iva Technologies.
– Да, действительно, мне и Андрею (Евдокимов, гендиректор «Байкал электроникс». – «Ведомости») очень нравится эта марка. Мебель и ремонт тут [в офисе] тоже российские. Да и Aurus я уже давно хочу купить, только пока дороговато... и ждать долго. Будете брать у них интервью – намекните им.
– Договорились! Вернемся к «Группе Астра». Когда компания выходила на IPO в 2023 г., у вас были амбициозные планы по трехкратному увеличению финансовых показателей. Получилось?
– Мы должны были закончить 2025 год с трехкратным ростом, но этого не случилось. Я считаю, по объективным причинам.
– Не выполнили из-за внешних факторов или просто переоценили свои возможности, когда планировали это?
– Всего понемногу. Пожалуй, основная причина – текущее состояние российской экономики. Практически весь крупный промышленный сектор не может реализовать технологические инвестпрограммы, на которые изначально рассчитывал. А это влияет на нас как на подрядчиков. Реализация многих программ импортозамещения с 2025 г. перенеслась на 2026–2027 гг. Для нас это не потерянный спрос, а отложенный. Мы рассчитываем нарастить долю во многих сегментах инфраструктурного ПО, так что, думаю, до 2030 г. восстановим темпы роста.
– За три квартала 2025 г. у вас прибыль была около 800 млн руб., а за весь 2025 год – 6 млрд руб. Откуда такая диспропорция?
– Это специфика работы IT-компаний, которые ориентированы на крупных заказчиков: основная часть выручки приходится на IV квартал. Большие организации, а они являются нашими основными клиентами, работают по определенным закупочным циклам. Любой крупный бизнес или госструктура в этом вопросе почти одинаковы: у них очень длительные процедуры согласования. Часто, начиная проект в начале года, мы только в ноябре доходим до заказа, а сделку закрываем в декабре. Возможно, со временем это соотношение изменит подписочная модель, когда платежи распределены во времени, но пока она не так распространена.
– Реинвестируете ли вы чистую прибыль?
– Реинвестирование – это способ оставить деньги в компании. Год назад у нас сменилась дивидендная политика: она стала менее агрессивной именно для того, чтобы сохранить больший запас средств в компании. Сейчас она подразумевает распределение на дивиденды не менее 25% от скорректированной чистой прибыли минус CAPEX. Поскольку база у нас – 4 млрд руб., совет директоров рекомендовал выплачивать только 1 млрд, соответственно, остальное остается и идет на разработку новых продуктов, закупку необходимого «железа», операционные затраты, развитие новых проектов и направлений. Например, сейчас мы стараемся инвестировать в новое подразделение международных продаж. С экономической точки зрения это чистый расход, а не инвестирование или реинвестирование. Но это делается ради получения нового вида выручки, поэтому, на мой взгляд, это инвестиции.
– В большинстве случаев бизнес инвестирует кредитные деньги, не рискуя своими. Актуально ли это для IT-компаний?
– И да и нет. Запуск совершенно нового проекта обходится действительно дорого, а сам инвестиционный цикл очень длинный. Около полутора лет приходится на задумку и на планы ее реализации, еще около года – на разработку. Затем появляется, как правило, малофункциональный продукт, которому нужны еще года три на апробацию, прежде чем можно будет начать предлагать его клиенту на коммерческой основе. От начала разработки до продажи в среднем должно пройти около пяти лет, и, чтобы это время как-то прожить, нужны деньги. Небольшим компаниям на это нужен кредит, в крупных же часто можно привлечь средства из других направлений.