Федор Лукьянов: Возврата к старому миропорядку не будет
Главный редактор журнала «Россия в глобальной политике»
Мир безостановочно меняется, а вместе с ним и вызовы, которые стоят перед нами всеми. Идеальный шторм, где человечество переходит к новому мироустройству, обостренному возрастающей конфликтностью и непредсказуемостью, не обойдет и Россию. О том, каким может быть ее место в многополярном мире, главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» Федор Лукьянов рассказал в интервью «Ведомостям».
– В последнее время мы часто слышим, что международная ситуация меняется. «Глобальные тектонические изменения», которые повлияют на судьбу XXI в. Что это такое? О чем люди постоянно говорят?
– На протяжении 80 лет международная система жила в состоянии сначала весьма упорядоченном, а потом – в шлейфе этого порядка. Это система, основанная на институтах, которым было делегировано право и возможность хоть и не в абсолютной степени, но регулировать международные отношения.
Главным институтом для этой структуры международных отношений была Организация объединенных наций. Система могла относительно стабильно функционировать благодаря паритету между державами, который сложился через некоторое время после окончания Второй мировой. Он никогда не был идеальным, но в той или иной степени они друг другу соответствовали.
Опять же, тут не надо преувеличивать и идеализировать. Мы знаем массу разных инцидентов, сбоев за эти десятилетия. Но мировой войны не произошло. А это, собственно, было самое главное.
Никогда раньше и, рискну предположить, никогда после ничего подобного не было и не будет. Эта система закончилась. Потому что все институты того периода просто перестают работать так, как задумывалось. Или вообще перестают работать. Мы больше не можем полагаться на то, что есть какие-то установленные правила поведения.
– Получается, мы переходим к пресловутой многополярности? Ведь есть мнение, что мир стоит на пороге новой биполярности, где разные центры силы пытаются ориентироваться внутри американо-китайского соперничества?
– И то и другое имеет место. Но если говорить о многополярности, то это же не система, а среда, в которой мы находимся: большое количество разных центров влияния, силы, интересов разного калибра. Какие-то из них оказывают большее влияние на мировую ситуацию, какие-то меньшее. Ну не все, а их там 20. Многополярность, которую мы себе представляли в эпоху американской гегемонии, и многополярность, которую мы имеем сегодня, сильно отличаются друг от друга.
Воображаемая многополярность была утопией. По понятным причинам она была реакцией на американское доминирование. Кроме того, она ни к чему не обязывала.
Сейчас мы имеем дело не с той красивой многополярностью, а с реальной. В ней главным полюсом пока являются США.
Но это не значит, что они многополярный мир видят в том, что надо всем полюсам договариваться. Полюсам надо просто ранжироваться по возможностям.
– Как в этих условиях может вести себя Россия?
– Мы, в общем, только вступили в эпоху кардинальных сдвигов, которые тоже будут носить достаточно хаотические характерные черты.
Ни у кого нет представления, куда мы идем. Ни у тех, кто самый сильный и влиятельный, ни у тех, кто, наоборот, заведомо вынужден следовать другим.
Наступает момент, когда внутренняя ситуация в любой стране, особенно в таких крупных и сложных странах, как наша, намного важнее, чем любое внешнеполитическое поведение. Главная задача сейчас – не предложить миру «что-то новое». Главная задача – это укрепление собственной устойчивости, резистентности. В английском языке есть хорошее слово, которое не имеет прямого перевода аналога на русский: resilience – это сочетание выносливости, устойчивости, вот таких качеств. Вот это сейчас самое главное для любой страны.