Дмитрий Дьяченко: Мой внутренний учитель номер один – это Рязанов
Безусловным лидером новогоднего бокс-офиса стал «Чебурашка-2». Сборы семейного приключенческого фильма, вдохновленного советским мультсериалом, перешагнули рубеж в 5 млрд руб. За две с лишним недели проката картину посмотрело более 9 млн зрителей. Впереди в кассовом рейтинге остается только первый «Чебурашка», собравший три года назад 6,8 млрд руб. – в 2 раза больше «Аватара» Джеймса Кэмерона, предыдущего рекордсмена постсоветского кинопроката.
Помимо «Чебурашки» на счету режиссера Дмитрия Дьяченко и популярная франшиза «Последний богатырь», как ясно сегодня, проторившая дорогу всем современным киносказкам. А прежде чем стать режиссером блокбастеров, Дьяченко занимался комедией. В числе прочего он снял первые сезоны ситкома «Кухня» и «классические» фильмы «Квартета И» – «День радио» и «О чем говорят мужчины». Тем удивительнее жанровый зигзаг: в том же 2023 году, когда вышел «Чебурашка», Дьяченко выпустил редкий для нашего кино триллер «Бешенство» о схватке человека и медведя – по сценарию Алексея Казакова («Чернобыль»).
В интервью «Ведомостям» режиссер рассуждает, как изменился Чебурашка в новом фильме, что привело его в «Бешенство», а также рассказывает о своем следующем проекте – экранизации книг Николая Носова о Незнайке.
– Уже по текущим сборам второго «Чебурашки» ясно, что ничего случайного в успехах франшизы нет. У меня много вопросов про сиквел, но, если не против, сначала хотел бы расспросить про предыдущую часть. Помните момент, когда стало понятно, что первый «Чебурашка» – не просто хит, а феноменальный хит? 1 января 2023 г., когда пришли первые цифры? Вы же наверняка следите за ЕАИС (приложение Фонда кино с аналитикой бокс-офиса)?
– Конечно, слежу – это болезнь января. Сидишь нервничаешь, ждешь, когда там все обновится. (Смеется.) Но на первом «Чебурашке» мы просто еще не успели толком проснуться после праздников. Мне кажется, осознание пришло где-то к концу месяца. Обычно же как – фильм выходит, происходит резкий скачок сборов, а потом интерес постепенно затухает. А здесь, наоборот, цифры стали расти как снежный ком – наверное, только в последних числах января я почувствовал радостное возбуждение: «Ничего себе!» Но у меня и тогда не было, и сейчас нет ощущения, что мы сделали что-то феноменальное. Просто так сложились обстоятельства. Плюс, видимо, сняли неплохое кино. Я не лукавлю.
– Когда речь идет о таких цифрах – это явно же социологический феномен.
– Мне вполне знакомо чувство зависти. Честно скажу: я завидую чужим победам. У нас немало хороших режиссеров, которые много и отчаянно трудятся, – но так получилось, что лотерея выпала нам. Когда кто-то из коллег в интервью говорит, что рекорды «Чебурашки» – это «стечение обстоятельств», «на рынке было мало конкурентов», «после ковида люди долго откладывали и ломанулись в кинотеатры», – я даже отчасти согласен. Я сам редко хожу в кино, потому что постоянно занят, и иду, только если мне сказали: «Это точно классно». Видимо, большому количеству народа родственники, друзья, знакомые много-много раз сказали про «Чебурашку»: «Это классно, надо идти». И если столько людей пришло – значит, мы сделали продукт, который, во-первых, для очень широкой аудитории, во-вторых, не содержит никаких раздражителей, никакой токсичности, какого-то чересчур сложного юмора или ненужной сатиры. «Чебурашка» получился светлым фильмом с философской – не знаю, глубокой или нет, – но действительно философской начинкой. Оказалось, что именно это людям было нужно в тот момент.
– Как считаете, почему «Чебурашка» вызвал настолько интенсивную реакцию зрителя? Ведь и в ваших «Богатырях» были сильные эмоциональные качели – и комедия, и мелодрама, но, судя по отзывам, первый «Чебурашка» (как, видимо, и второй) буквально прошиб зрителей, и не только детей.
– Думаю, дело в самом образе Чебурашки. Живому актеру никогда не достичь такой милоты, пушистости. Один его вид – большие уши, носик треугольником, маленькие лапки – вскрывает нашу закрытость, вызывает мгновенную эмпатию. Как? Почему? Не знаю. Таким его нарисовал Леонид Шварцман – мы немного изменили образ, добавили ему больше жизни, но в целом сам силуэт был создан художником «Союзмультфильма» полвека назад. И почему-то этот образ сразу попадает в душу – как Микки Маус попадал. Как мистер Бин, Евгений Леонов, Юрий Никулин. Как Чарли Чаплин. Казалось бы, что такого – широкие штаны, котелок, усы. А ты немедленно влюбляешься. С Чебурашкой работает какой-то схожий механизм. Конечно, хотелось бы научиться разбираться, как это устроено, чтобы в дальнейшем использовать, но тут задействованы не вполне рациональные, осознаваемые вещи.
– Успехи «Чебурашек» давят на вас? В том смысле, что «надо и дальше соответствовать», «надо превзойти»? Или наоборот – стало эмоционально легче работать?
– Конечно, давят. Знаете, я люблю спорт – это часть меня. В школе я занимался легкой атлетикой, катался на лыжах, прыгал в высоту, в длину, бегал на разные дистанции. И теперь это повторяется со мной всю жизнь. (Смеется.) И мне вроде бы как нравится соревновательный дух, и в то же время я с некоторым ужасом вспоминаю это нервическое состояние, когда вкалываешь, долго готовишься и переживаешь: а вдруг в последний, решающий момент что-то пойдет не так... И сейчас, получается, мне нужно соревноваться с самим собой. А ты просто не помнишь, как в прошлый раз взял эту планку. Я очень стараюсь – вся наша группа из кожи вон лезет, чтобы все сделать «по профессии». Как Станиславский говорил – во МХАТе висит замечательная цитата: «Я не придумал ничего нового, я просто сделал все, как надо». Мы каждый раз пытаемся делать как надо. И дай бог, чтобы это работало. Я очень надеюсь, что и третья часть «Чебурашки» понравится зрителю.
«Чебурашка стал мальчишкой лет десяти»
– У «Чебурашки» – и у первой, и у второй части – любопытный микс жанров: это в хорошем смысле мелодраматическая история и одновременно эксцентрическая, трюковая комедия?
– Я думал, как бы этот жанр обозвать. Все-таки у нас русские сказки были либо эксцентрические, либо мелодрама, но не одно с другим. Из западного кинематографа, думаю, ближе всего к нам «Стражи Галактики». Да, это sci-fi, но там удивительная эксцентричность, юмор, абсурд и при этом очень серьезная драматическая основа – вторая и третья части тебя прямо выворачивают. Я, конечно же, хотел бы приблизиться к этой мощи. «Паддингтон» тоже отчасти был нашим референсом, и милота этого персонажа, как у Чебурашки, – практически недостижимая. Но истории, мне кажется, не хватает эмоциональной глубины – в каждом фильме все заканчивается на том, что злодей повержен. Happy end. Наверное, это врожденная черта английской комедии: «Чего мучиться? Мы же пришли смеяться – давайте посмеемся». В отличие от, допустим, «Игрушки» Франсиса Вебера, где и смешно, и горько одновременно.