Анна Михалкова: Любая большая истина дуальна
На Okko стартовал сериал «Полураспад» – новый триллер от сценариста «Трассы» и «Хрустального» Олега Маловичко. Главную роль – провинциальную журналистку, которая в 1980-е гг. расследует события 30-летней давности, связанные с испытаниями ядерного оружия на Тоцком полигоне, – играет Анна Михалкова. В фильмографии актрисы это еще одна «обычная женщина», которая не так уж проста, какой предстает на первый взгляд.
В это амплуа «девушки из народа» Михалкова органично вошла еще в самых первых ролях – в «Сибирском цирюльнике» и «Своих». До сих пор актриса остается узнаваемой и неожиданной, в каком бы жанре ни играла. Эксцентрику и гротеск она обманчиво легко переводит в драму («Кококо», «Обычная женщина», «Убойный отпуск»), а криминальный триллер или военный вестерн – в античную трагедию («Шторм», «Свои»). Ее «обыкновенность» оправдывает самые фантастические ситуации – и токсичное «бабье одиночество» внутри трэш-боевика («Оторви и выбрось»), и «разговоры о важном» с внеземными цивилизациями («Чувства Анны»).
В интервью «Ведомостям» актриса рассуждает о том, можно ли считать Эрин Брокович прототипом ее героини в «Полураспаде», зачем выходить из зоны комфорта и почему женщины сегодня – это сильный пол.
– Мы знакомимся с вашей журналисткой-идеалисткой Надеждой Келлер из «Оренбургского вестника» не в лучшие времена ее карьеры. Она вынуждена строчить «советы для домохозяек» и варить «кофеек с пеночкой» для начальства. Волею судьбы она набредает на расследовательскую тему – последствия давних тоцких учений. Именно это расследование оказывается пропуском в профессию?
– Не только. Эта тема становится смыслообразующей в ее жизни. Есть люди, которые в своей устремленности, идейности разогревают своим идеализмом и энергией социальные перемены. Как носители некой идеи способны «двигать горы». Надежда начинает погружаться в болезненное прошлое как человек вовлеченный, у которого обостренное чувство справедливости. Любой журналист ищет свою тему. Моя героиня, которая пишет про закрутки и вязание на последней газетной странице, конечно, не реализована. И ей как журналисту хочется раскрыть свой потенциал. Но постепенно тема начинает затягивать ее в воронку и сжирать.
– И на наших глазах она буквально растет – из «Надя, подай кофе» в серьезного и ответственного журналиста...
– Конечно, мы видим ее эволюцию. Мне как актрисе было интересно это играть – персонаж меняется от серии к серии. Для нее, поначалу далекой от этих проблем, заинтересовавшейся «белым пятном» в истории, постепенно становится ясно – ее жизнь кровным образом связана с этой темой, которая сама ее ведет.
– А как придумывался этот характер? Были ли прототипы?
– Есть американская активистка Эрин Брокович, обеспокоенная здоровьем людей и выигравшая процесс у гигантской корпорации. Я лично знаю таких людей, такой характер – они бескомпромиссные, неудобные, рядом с ними жить невозможно, им самим с собой трудно, они страдают от того, что воспринимают чужую боль как свою. Но именно благодаря таким людям меняются законы, отношение в обществе к чему-то устоявшемуся. Они живут насущными проблемами, пытаясь их разрешить. Точно так же существуют люди, которые занимаются благотворительностью. Поражаюсь их вовлеченности, таланту эмпатии, способности не только сопереживать, но и что-то менять.
– Замечу, что в «Полураспаде» авторы поднимают и вопрос цены. На что готова ваша расследовательница, чем может пожертвовать?
– Чаще всего эти люди готовы жертвовать всем, идея их захлестывает, становится важнее, чем все остальное. Самое любопытное, что она равнозначный оппонент государства в этом смысле. Ею движет постулат – идея превыше всего. Но такие люди необходимы, они поднимают неудобные вопросы, заставляют думать о других, предлагают иную точку зрения. Это для меня чрезвычайно важно.
«Чаще чувствую себя Хлестаковым»
– Кстати, почему-то многие ваши персонажи – увязшая в криминале Марина из «Обычной женщины», следовательница Эльвира, ищущая пропавшую девочку в «Трассе», даже петербургская книгочейка Лиза из «Кококо», вступившая в поединок с простолюдинкой, – безостановочно идут до конца. Не сворачивая, то восхищая нас, то вселяя ужас. Вам предлагают такие роли, или вы сами выбираете характеры, которых после какого-то щелчка переклинивает?
– А я бы еще в этот список добавила свою Алену Викторовну в сериале «Исправление и наказание». Такая бесконечно светлая, всех перевоспитывающая женщина, которую хочется убить в конце.
За такими людьми зрителю интереснее наблюдать, их интересней играть. Мы берем персонаж в экстремальных обстоятельствах и смотрим, как он будет себя вести, во многих моментах узнаем себя, временами ужасаемся. Словно примеряем на себя чрезвычайные обстоятельства и говорим: «Нет, я бы так не хотела, не смогла бы».
– Кажется, вы бесшовно входите в другой характер. Но при этом оставляете некоторую дистанцию. Верно ли, что и на ту же высокодуховную Лизу в «Кококо» смотрите с иронией, со стороны?
– Вообще я считаю, что ко всему можно относиться с долей иронии, без ощущения – поймал бога за бороду. Это помогает относиться и к ролям, и к себе самой адекватно. Именно через смех. Смех – хорошая терапия. Хотя точно так же можно доказать и обратное, есть ситуации, когда не до смеха – любая большая истина дуальна. В силу своего характера и, наверное, эмпатии я действительно могу на себя примерить любые обстоятельства. Это не значит, что я бы повела себя так же. Но как человек, который занимается этой профессией, я должна оправдать для себя свой персонаж. С одной стороны, это хорошо, с другой – не очень. Потому что в какой-то момент ты должен все это отбросить и понять, кто ты на самом деле. Сказать себе: «Стоп, лично я считаю, что так поступать неправильно». Это трезвит.