У перестройки девичье лицо: как дерзкие девушки в кино стали символом краха СССР
В конце 1980-х именно молодые героини стали лицом советского кино. Через их взросление, сексуальность, уязвимость и социальный протест режиссеры говорили о кризисе старого порядка и рождении новой реальности. Специально к показу фильма «Маленькая Вера» в рамках цикла «Искусство на частоте 1980» в Музее «Гараж» гендерная исследовательница и киножурналистка Диана Габитова вспоминает, почему девичий опыт оказался одним из главных сюжетов перестройки.
Кино перестройки часто оказывается мрачным и травматичным: в нем режиссеры обращаются к темам, которые прежде были вытеснены из публичного пространства, — наркотической зависимости, преступности, проституции, сексуальности, наготе и различным формам насилия, в том числе сексуализированного. Одновременно кинематограф открывает прежде почти невидимые стороны советской жизни: теневую экономику и криминальный мир, а также новую молодежную культуру с ее рок-концертами, дискотеками, клубной жизнью, скейтбордингом и субкультурами. Такой поворот стал возможен после реформ V съезда кинематографистов 1986 года, значительно ослабивших цензуру и расширивших границы допустимого на экране.
Уже через пять лет после реформ в отчете «Союзкинорынка» (опубликован в третьем номере журнала «Искусство кино» за 1991 год) отмечалось, что 82% фильмов, снятых в СССР в 1989–1990 годы, демонстрируют «негативное отношение к жизни и человеческим отношениям, способствуют нагнетанию страха и отчаяния, а также насилию». Многие кинематографисты тогда били тревогу: новое кино казалось им чрезмерно сенсационным и, как пишет историк Анна Лоутон в книге Kinoglasnost: Soviet cinema in our time («Киногласность: советское кино в наше время»), тяготеющим к «голой правде, голым телам и голому насилию». Во многом этот культурный поворот показывал растерянность общества, оказавшегося в ситуации стремительного распада прежней системы ценностей.
Особенно отчетливо кризис проявился в киноисториях молодых женщин и девочек-подростков. Сюжеты многих (если не большинства) знаковых фильмов времен перестройки строятся вокруг них. И речь идет не о кино, снятом с женской перспективы, и уж тем более не о феминистских высказываниях. Напротив, в кинокартинах 1980-х годов девушки вновь и вновь подвергаются насилию и унижениям, теряют чувство собственного достоинства. И все же именно героини, а не герои становятся самыми громкими голосами тех сторон советской жизни, которые десятилетиями замалчивались.
От идеальной пионерки до растерянного подростка
В раннем советском кино, а затем и в эпоху сталинизма образа девочки-подростка как такового не существовало. Ведь переходный возраст слишком нескладный и неопределенный, чтобы вписаться в образ «правильной» советской девочки, а затем и женщины, который пропагандировал кинематограф. В 1944 году вышел фильм «Зоя», в котором главную героиню сначала играет совсем юная актриса Катя Скворцова, а затем — 26-летняя Галина Водяницкая. Из ребенка Зоя Космодемьянская мгновенно превращается во взрослую женщину — возвышенную, идеальную, способную на подвиг и вдохновляющую окружающих. У нее нет возможности побыть неудобной, растерянной, ищущей себя.
Лишь в 1960-е годы советское кино впервые начинает всерьез интересоваться внутренним миром взрослеющей девушки, которая может сомневаться в устоях общества, бояться, влюбляться, иногда стыдиться собственного тела — и пытаться понять саму себя. Так, героиня фильма «Переходный возраст» (1968) Ричарда Викторова на вопрос, о чем ее стихи, отвечает просто: «Не знаю». А девушка Ксения из подростковой драмы Юлия Райзмана «А если это любовь?» (1961) отказывается от первой любви после того, как ее отношения с одноклассником Борисом становятся предметом обсуждения и осуждения в школе. Из-за давления учителей и родителей девушка пытается покончить с собой, но выживает и решает жить как типичная «красавица, умница, комсомолка»: поступить в институт и устроиться на работу, отказавшись от отношений. Обе героини оказываются не символами советского идеала, а подростками, пытающимися разобраться в собственных чувствах, что у них не всегда получается.