Состояние воды: как бывший банкир зарабатывает на ИИ-лихорадке
Крупнейшие нефтяные месторождения США генерируют огромные объемы грязной воды и дешевого природного газа. По мнению Дэвида Капобьянко, из-за этого западный Техас становится идеальной локацией для центров обработки данных
В знойном Пермском бассейне на засушливом западе Техаса крайне мало воды, а потому перекати-поле и нефтяные вышки здесь можно увидеть гораздо чаще, чем людей. На сотни километров вокруг — ни одного озера и только одна река. Тем не менее, здесь на крупнейшем нефтяном месторождении Америки, в самом центре мирового производства нефти, вода есть везде. Точнее, если знать, где искать, поясняет 57-летний соучредитель венчурного фонда Five Point Дэвид Капобьянко. Регион ежедневно производит 7 млн баррелей нефти и 25 млн баррелей воды (столько же воды за один день потребляет весь город Нью-Йорк).
«Без воды никак не перевезти нефть, производство останавливается», — говорит Капобьянко, сделавший эту самую воду столпом своей стратегии по привлечению центров обработки данных (ЦОД) в нефтеносные районы.
Значительная часть воды поступает из водохранилищ, и большая ее доля применяется для фрекинга (процесс извлечения нефти и природного газа с помощью закачки жидкости под высоким давлением). Однако еще больше воды добывается через скважины из тех же самых резервуаров, что и нефть. Вода эта грязная: она насыщена солями, минералами и химическими веществами. Традиционно после извлечения нефти операторы платят за вывоз побочного продукта в другое место для последующего захоронения глубоко под землю. Тут-то в дело и включается Капобьянко — через его компании ежедневно проходит 6 млн баррелей отработанной воды, которая перекачивается по трубопроводу общей протяженностью более 8000 км и обрабатывается более чем на 300 очистных заводах, которыми бизнесмен управляет в Техасе и Нью-Мексико.
«Это побочный продукт, но его очень много. У воды там, где есть ее нехватка, должна быть какая-то ценность, — рассуждает предприниматель. — Мы купили такую возможность, когда другие еще ничего не видели». Иными словами, он сделал ставку на то, что с этой воды можно будет получать большой доход, не только вывозя ее в другое место.
Теперь же с учетом тысяч ЦОДов по всей стране, которые либо уже эксплуатируют, либо они находятся на стадии проектирования (включая 400 объектов в одном только Техасе) и каждый из которых потребляет умопомрачительные объемы воды, Капобьянко просто не может на этом не зарабатывать. В довершение ко всему, на западе Техаса можно получить еще два ресурса, необходимых центрам обработки данных в промышленных масштабах: недорогую землю и самый дешевый в мире природный газ. В общей сложности структуры бизнесмена выделили на это примерно $2,5 млрд, причем в ближайшие пять лет на затею планируется пустить еще $5 млрд. Скотт Митчелл, генеральный директор Deep Blue, одной из портфельных компаний Five Point, говорит о стратегии Капобьянко следующее: «Это как если бы Levi's стал бы продавать джинсы, кирки, лопаты и остальное. Нужно сделать один телефонный звонок, и появится все необходимое для сооружения огромного центра обработки данных».
Несмотря на то, что за стратегию Капобьянко активно взялся лишь три года назад, ее истоки восходят к 2003 году. Тогда будущий сооснователь инвестиционного фонда переехал в Сиэтл для работы в Vulcan Capital соучредителя Microsoft Пола Аллена (умер в 2018-м). До этого победитель школьных чемпионатов по теннису в Род-Айленде и выпускник Дьюкского университета работал инвестиционным банкиром в Нью-Йорке, а в Vulcan Capital устроился, чтобы помогать фирме с диверсификацией инвестиционного портфеля. «В то время нефть представлялась нам недопонятым активом», — вспоминает Капобьянко, вложивший $500 млн со счетов Аллена в строительство трубопроводной системы Plains All American Pipeline, которая протянулась из канадской Альберты на юг до Хьюстона и на восток до Сент-Луиса.