Елена Васильева
Экс-председатель совета директоров «Петербургского нефтяного терминала» — крупнейшего перевалочного пункта в Балтийском регионе и стратегического партнера города — Елена Васильева уже четыре года решает акционерный конфликт, после того как ее супруг передал ей в дар в связи со своей болезнью 50 процентов акций предприятия. Ситуация вышла за рамки внутренних тяжб, и теперь Елена отстаивает свой пакет, похудевший до 45 процентов, в судах. Несмотря на то что вопрос с выплатой дивидендов (а это 8,5 миллиардов рублей) тоже завис в воздухе, по всем формальным рейтингам Елена — самая состоятельная женщина Петербурга. И похоже, одна из самых волевых.
Что происходит с конфликтом акционеров ПНТ
В 2022 году у вашего мужа, совладельца «Петербургского нефтяного терминала» Сергея Васильева, случился инсульт, и вам пришлось взять на себя управление предприятием. Как вам, до этого занимавшейся воспитанием детей, было перенимать этот брутальнейший бизнес?
Пока мой муж не оформил на меня доверенность и я не получила в дар 50 процентов акций компаний, могу сказать, что всерьез в ПНТ меня никто не воспринимал. После подписания бумаг меня приняли в совет директоров. Было, конечно, такое отношение: женщина-домохозяйка, что там она понимает. Но надо отдать должное, хотя и встретили меня нерадостно, нам удалось наладить конструктивное общение с командой, мы продумали стратегическую программу. И кстати, я никогда не сидела дома — у меня четыре диплома, в том числе психологического факультета СПбГУ со специализацией по работе с организациями и массовыми группами и факультета строительства и городского хозяйства ИНЖЭКОНа. И в ПНТ мне это очень пригодилось. Я много занималась собой, получая образование, подсознательно готовясь к разным жизненным обстоятельствам по принципу «мы мирные люди, но наш бронепоезд стоит на запасном пути», и могу сказать, что реально ничего не боюсь. Наверное, бронепоездом в нашей семье оказалась я. ПНТ Дмитрий Скигин и мой муж построили с нуля. Перед смертью Дмитрия Сергей обещал ему заботиться о его детях и обещание свое сдержал. Но когда Сергей сам не смог заниматься бизнесом, наследники решили, что я — лишняя. Хотя я закончила процессы деофшоризации, которые начал еще мой муж, и фактически спасла бизнес. Когда Сергей лежал в реанимации, наследники встретили меня словами: «Кто ты такая и что ты здесь делаешь?» Пока я не получила от мужа доверенность на управление, вход на АО «ПНТ» был мне закрыт.
Как вы справлялись с этим внутриакционерным конфликтом?
Я бы хотела обратиться к мужьям: когда вы говорите жене, что ей абсолютно не нужно вникать в бизнес-процессы, вы делаете ошибку, потому что даже друзья в один момент могут стать врагами семьи, если почувствуют, что им за это ничего не будет. Почти четыре года мои действия были последовательно направлены на то, чтобы не допустить перехода управления к иностранным владельцам. Эти усилия получили правовое подтверждение в октябре 2025 года, когда арбитражный суд изъял акции иностранцев в доход государства (у некоторых наследников Скигина иностранное гражданство. — Прим. ред.). Сейчас ситуация стала еще более противоречивой — после решения чиновника Росимущества в декабре 2025-го, который, проигнорировав меня как акционера, единолично принял решение о смене директора, устава и cовета директоров. Под видом Росимущества на АО «Петербургский нефтяной терминал» пришла новая команда. Она отстранила от управления и уволила людей, которые много лет работали на предприятии, и наняла советников с зарплатами больше, чем они были у генерального директора.
И чем вы заняты сейчас?
В основном судами. Чем меня только не пугают, вплоть до уголовных дел. Интересно, что представители Росимущества используют те же незаконные методы. Я чувствую себя Жанной д’Арк, но у нее не было семьи, ей было проще вести за собой людей. Сдаваться — не в моем характере. Я написала завещание, нашла людей, которые будут ухаживать за детьми и мужем. Меня действительно невозможно ничем напугать.