Елена Тихомирова
Главная хранительница памяти о блокаде после войны строила танкеры и подлодки, а последние десять лет возглавляет организацию «Жители блокадного Ленинграда». Зимой 1942-го Елена Сергеевна потеряла маму и бабушку, оказалась в детском доме, а во время эвакуации на Алтай познакомилась с будущим космонавтом Германом Титовым.
Где вашу семью застало начало Великой Отечественной?
Мы жили в Автово, в предпоследнем по проспекту Стачек доме. Отца тогда перевели на завод имени Андре Марти (сейчас это «Адмиралтейские верфи». — Прим. ред.), начальником цеха, и дали эту квартиру. Самая окраина города, из окон видно Красненькое кладбище, а дальше только березы.
22 июня мы должны были ехать на каникулы в Одессу. Все было собрано, отец ушел за такси, меня отпустили погулять. Потом крикнули в форточку: «Быстрее домой!» Я пришла, и мне сказали: «Война».
Через два с половиной месяца в Ленинграде началась блокада. Что происходило с вашей семьей?
Папа все время проводил на заводе — там, как и во всем Ленинграде, перестраивали работу для нужд фронта. Я за эти месяцы видела отца два или три раза.
Тем временем фронт приближался вплотную к нашему дому, вблизи Автово создавалась вторая линия обороны. Мы жили на втором этаже, окна выходили на Стачек, поэтому в нашей квартире разместили солдат, а в окна поставили пулеметы. Нас переселили в коммуналку на Петроградской стороне. Соседями были молодой парень, который работал на Дороге жизни, помогая снабжать город и поддерживать эту единственную связь с «большой землей», и девушка с собакой, вместе с которой она позже и ушла на фронт.
Что вы помните из той тяжелой блокадной зимы?
Я была уже большая, семь лет. Сама ходила за пайком, выкупала хлеб. Да, просто по карточкам его не давали, за положенные 125 граммов нужно было заплатить деньги.
В феврале 1942-го от голода умерла бабушка. Слегла мама. Соседа как раз отпустили со службы домой — помыться, переодеться. Увидев, что моя мама совсем плоха, он отправил ее в больницу, а меня — в детдом.