Уход в лес
В детстве Карина Разумовская сыграла у Рустама Хамдамова в «Анне Карамазофф», но больше радовалась завитой челке, чем Жанне Моро, а теперь сама выносит детей из горящего дома в экранизации «Леса» Светланы Тюльбашевой (в кино с 12 ноября), до сих пор боится выходить на сцену и избегает ночных репетиций — чтобы не встречаться с призраками (их там есть)
Вы читали книгу Тюльбашевой?
Нет (улыбается).
Тогда что вас привело в «Лес»?
Меня пригласил режиссер: сначала позвали поговорить, согласна ли я вообще, а потом мы почитали одну сцену — там Вика успокаивает Лику, когда у нее случился истерический припадок. Я никогда прежде не существовала в мистическом триллере, так что было интересно попробовать. Тем более что довольно короткий забег.
Но пришлось «побегать»?
Пришлось. На читке режиссер сказал, что, конечно же, никакие трюки мы сами делать не будем: меня это обрадовало, потому что трюков я уже наделалась и рисковать не хотела, а в сценарии был очень подозрительный эпизод с машиной. Нас заверили, что есть специальная платформа, которая будет кружиться, а остальное возьмут на себя каскадеры. Эту сцену мы снимали в первый же день, и, естественно, эта крутящаяся штуковина сразу сломалась, всё пришлось делать самой.
«Всё» — это что?
Казалось бы, элементарная вещь: каскадер выкручивала руль, а мне нужно было просто нажать на газ — и резко затормозить прямо перед камерой. Ничего сложного, но оператора что-то не устраивало, и с каждым дублем радиус круга становился всё больше и больше. На обочине у нас стояла каскадер, переодетая в бабушку, и я сказала ребятам: «В следующем дубле я эту бабушку собью». Мне сказали, что это только кажется, что я неправильно чувствую размеры машины…
И «бабушку» сбили?
На следующем же дубле. Слава богу, что Саша, каскадер, с которой мы не первый раз работали вместе, успела отскочить, но мы сбили ее торговый лоток с банками и ягодами. Зато я все-таки нажала на тормоз — и не сбила камеру. Конечно, дубль всем понравился. Это был первый съемочный день. Потом у нас горел дом: нужно было пройти через проем, охваченный огнем, с детьми на руках. Мне перед сценой сказали: «Там под ногами будет огонь, но ты не бойся, его немножко!» И вот я выхожу, держу ребенка и понимаю, что огня «множко». Собой я бы еще рискнула, но ребенком — ни в коем случае. И много еще чего было… Но это я уже не расскажу (смеется).
Тема этого номера «Сноба» — «Искатели». Любой актер по определению «ищет» — например, точку входа в своего героя. Это может быть его одежда, манера говорить или какая-то характерная привычка. Что «ищете» вы?
Костюм, конечно, имеет огромное значение. В театре часто так бывает, что репетируешь в обычной одежде, внутри у тебя всё происходит, но персонаж не рождается. А потом надеваешь костюм, и вот уже пошли другие руки, ноги — вообще всё другое! В кино мне больше помогает воображение.
А как же «“я” в предлагаемых обстоятельствах»?
Стараюсь максимально далеко от себя работать. «Вспомню, как умерла бабушка, и начну плакать» — не мой вариант. Что-то можно придумать — так родились конфетки у моей героини в «Аутсорсе». Я решила, что она бросает курить — и ест конфетки. А потом эти «конфетки» дали вообще всё: и лицо ее, и как она говорит, не отрываясь от еды. Если не костюм, то какой-то предмет: берешь его в руки — и он персонажа «включает».
С «Лесом» было так же?
Да, когда на тебя надевают вот это коричневое, а потом оно становится еще и мокрым, появляется Вика. Одежда грязная, походка тяжелая — всё тянет за собой. Это работает и в обратную сторону: мы выпускали «Три сестры», где я Машу играю, — утром репетировали, а вечером был спектакль «Калека с острова Инишмаан» Мартина Макдонаха. Поймала себя на том, что моя быдло-Хелен вдруг села, как Маша в длинном платье!
К слову о неожиданностях: в детстве вы сыграли в «Анне Карамазофф» Рустама Хамдамова…
Ну я вас умоляю, у меня там три секунды! (Смеется.)
И все равно, это же, мягко говоря, необычный фильм. «Женщина возвращается из лагеря в Ленинград. Юноша, обмазанный жидкой глиной, с женским портмоне на поясе, стреляет в нее из воображаемого лука» — по двум предложениям из «Википедии» уже понятно, что всё серьезно. Как вы попали к Хамдамову?
Как и во все остальные фильмы тогда: состояла в картотеке «Ленфильма», и меня приглашали на всякие эпизоды или в массовку, где нужна была маленькая девочка.
Тогда всё казалось безумной сказкой. Помню, как мне кто-то говорил: «Смотри, это Жанна Моро, французская актриса!» — ну и что? Мне интереснее было, что челку приклеили завитую, шляпку надели. Ночью разрешили не спать! Это был огромный Мюзик-холл, большая лестница, и мы триста часов ждали, пока Жанна Моро там ходила. Никаких обмазанных глиной мужчин я не видела, к сожалению.
