Преемственность и инновации
Поиск одной молекулы для нового лекарства может потребовать перебора комбинаций, число которых сравнимо с количеством секунд, прошедших с момента зарождения Земли. В современной фармацевтике этот процесс превращается в точный расчет благодаря биоинформатике и генеративному дизайну белков. О соединении биологии с математикой, преемственности научных подходов и роли ИИ в науке рассказали «Снобу» три эксперта компании BIOCAD, которая активно внедряет алгоритмы машинного обучения в разработку и производство препаратов нового поколения.
Павел Яковлев
Вице-президент по ранней разработке и исследованиям BIOCAD
Расскажите, что в BIOCAD предопределило переход отечественной фармацевтики к наукоемким и высокотехнологичным методам производства?
BIOCAD была основана в 2001 году как самостоятельная компания, но ее научная история тесно связана с Институтом инженерной иммунологии в подмосковных Любучанах. В 2002 году на его базе появился первый исследовательский центр компании. К нам пришли сотрудники института — люди с серьезным опытом работы в биохимии, клеточной биологии, наработке белков.
Например, Ольга Владимировна Гончарова и Татьяна Вениаминовна Черновская сыграли ключевую роль в создании технологии наработки и очистки рекомбинантных белков, что в итоге привело к созданию платформы получения моноклональных антител — основного класса продуктов компании на сегодняшний день. Позже эту технологию перенесли на производство в Петербурге. Так знания и опыт научной школы стали основой для промышленного выпуска лекарств.
Если говорить о связи с идеями Ляпунова и Ратнера, я бы выделил сам подход: биологические процессы можно изучать количественно, искать в них закономерности, строить и проверять модели. Сегодня соединение биологии с математикой стало для нас повседневной практикой.
Какое видение легло в основу компании, когда в 2000-х российский фармацевтический рынок во многом зависел от импорта?
Компания с самого начала видела себя именно как биотехнологическую, а не просто фармацевтическую. Это означало, что в ней должны происходить разработка биологических лекарственных средств, требующая создания в организации широкого спектра компетенций в области молекулярной генетики, клеточной биологии, биохимии и многих других дисциплин. Но главное, что компания — это не коммерческий НИИ, занимающийся наукой ради науки. Полученные знания и научные наработки должны превращаться в лекарства, доступные пациентам. А это требовало навыков воспроизводимо выпускать биологические продукты в промышленном масштабе, что в начале 2000-х выглядело совсем фантастическим, ведь сильные выпускники научных специальностей скорее предпочитали уезжать из страны, чем приезжать в Россию работать.
Тем важнее было создавать полный цикл исследований и производства, а при налаживании стандартных процедур опираться на те технологии, которые могли быть максимально воспроизведены самостоятельно, без глубокой зависимости от импортного сырья и материалов. Спустя 20 лет именно этот подход позволил компании оставаться стабильной. Но и в начале пути он не стал препятствием к быстрому развитию, и первые результаты появились уже через несколько лет. Например, важной вехой стал вывод на отечественный рынок препарата рекомбинантного интерферона альфа-2b, продажи которого позволили финансировать развитие исследовательских и производственных ресурсов. Далее пришла очередь более сложных биологических продуктов.