Письмо, написанное спичкой

Самые сильные и страшные страницы воспоминаний Азария Михайловича Плисецкого

СНОБИстория

Азарий Плисецкий. Письмо, написанное спичкой

Сергей Николаевич

Рахиль Михайловна Мессерер, 1929.

Быть младшим в семье,состоящей сплошь из знаменитостей и творческих работников, – трудное испытание даже для сильных духом. Но Азарий Плисецкий, судя по мемуарам, которые сейчас готовятся к печати в «Редакции Елены Шубиной», человек кремнёвой твердости и абсолютной несгибаемости. Иначе ему было бы не выдержать лавину всех горестей, которые обрушились на него как на «сына врага народа» буквально при рождении. Читаешь его книгу и невольно ловишь себя на мысли: нет , этого не может быть! То, что он описывает, слишком ужасно, чтобы быть правдой. Хотя на самом деле здесь нет ни слова вымысла. Так все и было. В подтверждение есть многочисленные документы, письма, фотографии… В семье Плисецких-Мессерер не принят о было ничего выбрасывать. Все могло пригодиться для истории, которая у каждого из членов знаменитого клана была своя. Тут они были ревнивыми собственниками, стоявшими на страже личной территории и зорко следившими: кто первым посягнет? Кто рискнет прикоснуться к семейным драмам и тайнам? У кого хватит смелости заглянуть в бездну под названием «родственные отношения»? И даже в своей страстной и пристрастной исповеди «Я, Майя Плисецкая» великая сестра Азария предпочла от каких-то вопросов просто уйти, повернуться к ним по-королевски спиной, не удостоив даже взглядом. В отличие от нее брат постарался быть максимально объективным, внимательным к забытым подробностям и абсолютно доброжелательным в большинстве своих оценок. Даже удивительно, как в одной семье могли сосуществовать два таких разных темперамента и характера! И все же в их жизни было нечто, что объединяло сильнее всего, – это балет и их мама, Рахиль Михайловна Мессерер.

Я хорошо помню пожилую даму, одиноко сидевшую в углу директорской ложи Большого театра. Всегда в черном. Проницательный взгляд из-под тяжелых век, умный лоб, темные волосы, причесанные на прямой пробор по моде 1920-х годов, когда она снималась в кино. Она и в старости оставалась красавицей. Молчаливой красавицей, побывавшей в аду, но сумевшей оттуда вернуться и даже спасти маленького сына. Ничего про нее я не знал, когда вокруг шептали: «Посмотри, это Ра, мать Майи Плисецкой». Она, к стати, так и подписывала программки, которые ей подсовывали неугомонные поклонники дочери: «На добрую память от мамы Майи». Она стеснялась этого внимания, которое, как ей казалось, было совсем не по заслугам, и одновременно гордилась своими детьми.

Самые сильные и страшные страницы воспоминаний Азария Михайловича Плисецкого посвящены маме, а также первым годам его жизни, проведенным в Акмолинском лагере жен изменников Родины (сокращенно АЛЖИР) и на поселении в Чимкенте.
«Сноб» первым публикует эти главы с любезного разрешения автора.

Арест мамы

Маму арестовали днем 28 марта 1938 года вместе со мной. Мне было восемь месяцев от роду. Какую я представлял опасность? Какие преступные действия против советской власти могла совершить жена репрессированного с тремя малолетними детьми на руках? Но такова была установка – виноваты не только «изменники Родины», но и члены их семей, включая младенцев. Для этого в 58-ю статью Уголовного кодекса был даже введен специальный пункт об ответственности семей врагов народа…

С легкой руки Миты1 и Майи подробности маминого ареста обросли легендами и неточностями, которые я считаю своим долгом развеять. В своих воспоминаниях каждая из них достаточно подробно описывает то, чему свидетелем не являлась. При этом версии во многом противоречат друг другу. Мита придумала трогательную сказку о том, как перед началом спектакля «Спящая красавица» к ней в театр пришли Майя и Алик2, и она догадалась: Рахиль арестована.

«Что я танцевала, как танцевала – убейте меня, не помню. В антракте врываюсь в свою артистическую, к детям. Осунувшееся личико Майи смотрит на меня сквозь ветки мимозы.

– Майечка, где мама? – спрашиваю осторожно, вроде невзначай.

– Сказала, что ее срочно вызывают на Шпицберген к отцу… Велела нам идти к тебе в театр.

На следующий день я отправила Алика к Асафу3. У него сын Боря – теперь академик Мессерер – всего на год моложе Алика. Мальчишкам вместе скучно не будет».

Однако к тому моменту, когда нас с мамой забрали в Бутырку, Алик уже жил у Асафа, а Майя – у Миты. Такие предосторожности были приняты потому, что еще в первых числах марта оперативники приходили к нам в Гагаринский с тем, чтобы забрать мать. Ареста тогда удалось избежать благодаря сочувствию женщины, возглавлявшей группу оперативников. Она сжалилась, увидев, как мать кормит меня грудью. В документах дела, которые много лет спустя читал Нодик4, сохранилась бумага с вопросом следователя Ярцева: «Почему не арестована Плисецкая?» и ответом: «У нее грудной ребенок». Но на майора государственной безопасности Виктора Владимировича Ярцева, который на протяжении восьми месяцев пытал отца, наличие грудного ребенка у жены изменника Родины не произвело никакого впечатления. Поэтому днем 28 марта, спустя две недели после первой попытки ареста, история повторилась.

В то время семья ни на минуту не оставляла маму одну. Поэтому, когда чекисты ввалились в квартиру, рядом с ней была Эля5. Во время формального обыска одна из понятых повязала себе на голову мамин платок.

– Как вы смеете?! – истошно закричала Эля, сорвав его.

Перевернув дом вверх дном и не дав толком собраться, маму со мной на руках увезли в Бутырскую тюрьму.

Майе Мита сказала, что мама срочно вылетела к отцу на Шпицберген. С Московского телеграфа она регулярно отправляла телеграммы якобы с архипелага и якобы подписанные мамой. Сказать, когда именно Майя узнала о том, что родители арестованы, я не могу. В своих воспоминаниях она изложила собственную версию этих страшных событий, частично основанную на рассказах Миты, частично додуманную ею самой:

«Сейчас я мучительно напрягаюсь, чтобы вспомнить, как получилось, что вечером в театре я внезапно оказалась совсем одна. Без мамы. С большим букетом крымских мимоз. Просто выпадение из памяти. Есть у меня в характере и поныне дурацкая способность погрузиться целиком в свои мысли, отрешиться от мира, ничего не замечать кругом. Я не люблю этой своей черты. Так было и в тот мартовский вечер.

Спектакль заканчивается, поклоны, аплодисменты. А где мама? Ведь мы были вместе.

Я иду с цветами к Мите домой. С поздравлениями. Взяв цветы, Мита внимательно, пристально всматривается в меня серьезными темными глазами. И внезапно предлагает остаться ночевать. При этом она плетет какую-то чепуху, что маму срочно вызвали к отцу и она тут же, прямо из театра, не досмотрев спектакля, вечерним поездом куда-то умчалась. Я ей, естественно, верю. В двенадцать лет поверишь в любую несуразицу».

Как видите, версия Майи, которая, бесспорно, воспринимается ярко и драматично, так же далека от реальности, как и сказка Суламифи о двух сиротках перед служебным входом Большого. В реальности не было ни театра, ни «Спящей красавицы», ни крымских мимоз, ни внезапного исчезновения мамы в антракте… Был только страх за детей в ожидании неминуемого ареста, обыск, арест, Лубянка и тюрьма...

Азарий Плисецкий с матерью Рахилью Михайловной и сестрой Майей, 1979.

На Лубянке дали команду полностью раздеться и отправили на медосмотр. Врач самым оскорбительным образом, грубо и тщательно осматривал каждую арестантку. Окаменевшая от унижения мама думала только о том, чтобы у нее не отняли ребенка. После осмотра втиснули в узкий бокс без окон, с ужасно ярким светом. Помещение оказалось настолько тесным, что находиться в нем можно было только стоя. Скоро от тяжести онемели руки – ведь мама держала меня, а сколько продолжалась эта пытка – неизвестно, она потеряла счет времени.

Потом была Бутырка. Мама вспоминала, что, когда открыли тяжелую дверь и впустили в камеру, в первый момент ей показалось, что это баня. От сырости и пара еле-еле различались силуэты женщин с детьми. Стоял шум, детский плач… Маме указали ее место на нарах. Потом появились отобранные вещи: пеленки, детское одеяло, подушка…

Постепенно мама привыкала к тюремному быту. На допросы не водили. В камере помещалось сто человек, не считая детей. Над нарами висели огромные лампы, низко спущенные над головами заключенных. Мама старалась концом одеяла закрыть мое лицо от яркого света. Просить что-либо изменить было запрещено.

Авторизуйтесь и читайте статьи из популярных журналов

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Что делает нас сексуальными? Отвечает, конечно же, психолог Что делает нас сексуальными? Отвечает, конечно же, психолог

Что делает нас сексуальными? Отвечает, конечно же, психолог

SNC, сентябрь'17
Умчи меня, олень… Умчи меня, олень…

Уже запланировала предновогоднюю генеральную уборку?

Cosmopolitan, ноябрь'19
Cвиньи и тракторы вместо йоги и медитации: как фермерство превратилось в любимое хобби финансистов Cвиньи и тракторы вместо йоги и медитации: как фермерство превратилось в любимое хобби финансистов

Многие финансисты с Уолл-стрит увлеклись лайфстайл-фермерством

Forbes, ноябрь'19
Правда в ногах: как работает эспандер для ног Правда в ногах: как работает эспандер для ног

Как тренировать ноги и ягодицы с помощью эспандера для ног

Cosmopolitan, ноябрь'19
Что происходит с Джонни Деппом и почему фильм «Во всё тяжкое» — шанс актера искупить свои грехи Что происходит с Джонни Деппом и почему фильм «Во всё тяжкое» — шанс актера искупить свои грехи

Похоже, Джонии Деппу все-таки удастся выкарабкаться из болота

Esquire, ноябрь'19
Влад Соколовский: «Я открыл новую грань любви» Влад Соколовский: «Я открыл новую грань любви»

Певец Влад Соколовский об отношениях с бывшей женой и переменах в жизни

StarHit, ноябрь'19
Вадим Мошкович Вадим Мошкович

Создатель школы «Летово» — об эндаумент-фонде, «слепом» поступлении и «плане Б»

Robb Report, ноябрь'19
7 вопросов Лиде Мониаве, директору фонда «Дом с маяком» 7 вопросов Лиде Мониаве, директору фонда «Дом с маяком»

О том, как власти вспомнили о больных детях и забыли о больных взрослых

Русский репортер, ноябрь'19
Физики-ядерщики стерилизовали медицинские гели Физики-ядерщики стерилизовали медицинские гели

Ученые провели эксперимент по обработке ионизирующим излучением полимерных гелей

Популярная механика, ноябрь'19
Четыре реалистичных правила самопомощи Четыре реалистичных правила самопомощи

Правила, которые помогут убедиться, что мы способны поддержать себя

Psychologies, ноябрь'19
Берни Сандерс вернул жене миллиардера пожертвование в $470 Берни Сандерс вернул жене миллиардера пожертвование в $470

Штаб Берни Сандерса решил не принимать пожертвования от миллиардеров

Forbes, ноябрь'19
8 реакций организма на стресс: как понять, что тебе нужна передышка 8 реакций организма на стресс: как понять, что тебе нужна передышка

Как отличить последствия жизни на износ от простых колик в животе

Men’s Health, ноябрь'19
Обет молчания Татьяны Дорониной Обет молчания Татьяны Дорониной

Мои слова поддержки великой русской актрисе

StarHit, ноябрь'19
Друг-человек Друг-человек

Вдруг случится чудо и вы тоже решите взять питомца из приюта, как наши герои

Добрые советы, ноябрь'19
Игорь Миркурбанов: «До Собчак и Богомолова в этом катафалке никого не возили» Игорь Миркурбанов: «До Собчак и Богомолова в этом катафалке никого не возили»

Актер Игорь Миркурбанов о своих отношениях со смертью и с четой Шеляговых

GQ, ноябрь'19
Теплый прием Теплый прием

В поисках идей, где бы провести Новый год, мы решили заглянуть к старым знакомым

Лиза, ноябрь'19
«Коллекционеры — люди с амбициями»: как стартап Smart Art зарабатывает на искусстве «Коллекционеры — люди с амбициями»: как стартап Smart Art зарабатывает на искусстве

За три года Smart Art провела 10 выставок молодых российских художников

Forbes, ноябрь'19
Насколько вы гей? Cпорные вопросы социогеномики Насколько вы гей? Cпорные вопросы социогеномики

Едва успев возникнуть, новая область науки породила букет этических проблем

СНОБ, ноябрь'19
Сёрвогсватн, Фарерские острова Сёрвогсватн, Фарерские острова

Озеро над океаном – дипломная работа Бога, когда тот еще не знал, кем стать

Maxim, ноябрь'19
Игры, которые мы ненавидим: Марта Кетро о грязных приемах в отношениях Игры, которые мы ненавидим: Марта Кетро о грязных приемах в отношениях

Какие грязные игры в отношениях могут вам встретиться?

Cosmopolitan, ноябрь'19
С пометкой «срочно» С пометкой «срочно»

Преобразиться за месяц – стоит ли игра свеч?

Cosmopolitan, ноябрь'19
Художник Алексей Шульгин: В каждом из нас сочетаются ретроград и прогрессист Художник Алексей Шульгин: В каждом из нас сочетаются ретроград и прогрессист

Как художнику выделиться в объединенном мире?

СНОБ, ноябрь'19
Следствие по делу майора Эльджаркиева берет клановый след Следствие по делу майора Эльджаркиева берет клановый след

Кто мог заказать убийство главы центра «Э» МВД по Ингушетии

РБК, ноябрь'19
Икра с огнем Икра с огнем

Где она, там праздник — если, конечно, вы не ошиблись в выборе баночки

Добрые советы, ноябрь'19
Дом по подписке: как новое поколение выбирает жилье в эпоху post-luxury Дом по подписке: как новое поколение выбирает жилье в эпоху post-luxury

Новое поколение совершенно иначе относится к выбору жилья

Forbes, ноябрь'19
Андрей Якунин Андрей Якунин

Кто занят проектом строительства нового здания Музея Достоевского?

Собака.ru, ноябрь'19
О давно назревавшем повороте О давно назревавшем повороте

Сигнал о начавшихся переменах на Украине поступил с газового фронта

Эксперт, ноябрь'19
Ответный удар кота Виктора: скандал вокруг «Аэрофлота» превзошел по силе кампанию про «иглу мужского одобрения» Ответный удар кота Виктора: скандал вокруг «Аэрофлота» превзошел по силе кампанию про «иглу мужского одобрения»

Специалисты по PR оценивают медийный спарринг кота Виктора с «Аэрофлотом»

Forbes, ноябрь'19
Два счетчика Два счетчика

О тарифах на новой платной автотрассе М-11

Эксперт, ноябрь'19
Александр Гудков Александр Гудков

Смешной человек — автор клипов Киркорова и журнала «Вог»,

Tatler, ноябрь'19