ОНØИМЕ
70 лет назад археологи нашли рисунки ребенка, жившего в XIII веке. Мальчик любил комиксы, мечтал стать героем и боялся вымышленных злодеев. Участник раскопок в Великом Новгороде, старший научный сотрудник МГУ имени М. В. Ломоносова Виктор Сингх рассказывает, что рисовал мальчик Онфим и чем мир детей в Средние века отличался от современного.
Если ребенок мог крепко держать палку, его привлекали к работе: он убирал дом, чистил конюшни, а если не везло, делал и то и другое. Браки заключались с малых лет. Отчасти поэтому в начале XX века ученые предположили, что средневековое детство, скорее всего, было несчастным, молниеносным и не обладало для родителей той ценностью, какой обладает любое детство сейчас. Впрочем, именно это представление о нежном возрасте серьезно изменили археологические находки из Великого Новгорода. Особое место среди них занимают грамоты и рисунки мальчика Онфима.
Жил мальчик в XIII веке. Он рос в зажиточной части Новгорода, где селились бояре, — сегодня такой район мы назвали бы элитным. Годам к шести Онфим сделал ряд заметок на бересте — верхнем слое березовой коры. Эти заметки и есть «грамоты». Почти на всех мальчик постигает мир: выводит буквы, составляет первые, совсем еще робкие предложения. Иногда забывает про азбуку и сочиняет. Рисунки Онфима незаурядны. Сегодня их детально исследуют историки и лингвисты. Благодаря найденным грамотам мы вольны предположить, что ребенок в Средневековье мало чем отличался по нраву от ребенка нынешнего — тоже мечтал, воображал себя героем и боялся ночных кошмаров.
Археологи нашли 12 таких грамот. Если бы они бережно хранились где-нибудь на видном месте, то, скорее всего, уже давно бы унеслись рекой времен. Набеги и войны — дело в то время будничное. Но, кажется, грамоты потеряли или выбросили. Кто знает? Вдруг родители Онфима однажды затеяли генеральную уборку, собрали весь сыновний скарб и решили избавиться от него, приняв за мусор? Из-за такой оплошности грамоты Онфима нашлись в одном слое земли и раскрыли много интересного о детстве в далеком Средневековье.
Грамота 199: учеба и звери
Эта грамота выписана на дне берестяного туеса — небольшого короба из березовой коры, в котором могли хранить зерна и прочее съестное. Вероятно, конкретно этот пришел в негодность, однако выбрасывать его не стали, а использовали для письма.
Мальчик пробует себя в слове — подобные упражнения часто осваивают на уроках сегодняшние дошколята, однако в средневековой Руси изучать грамоту было на порядок сложнее. Прежде чем взяться за бересту, дети учились писать на церах — небольших дощечках, залитых воском. Церами пользовались из соображений практичности: упражняться на воске значительно проще — он, в отличие от бересты, не столь твердый. На обратной стороне цер часто вырезали азбуку, и ребенок мог подглядеть, как пишется та или иная буква, — нечто вроде таблицы умножения на обороте наших школьных тетрадей.
Как и другие жители Новгорода, писал Онфим специальными стержнями, «стилосами», заостренными на одном конце для письма и сплющенными на другом для исправления ошибок — так, проведя сплющенным кончиком по восковой поверхности, можно было легко стереть начертанное.
Легко ли давалось мальчику письмо? Стилос, как и шариковую ручку, было удобно держать тремя пальцами. На бересту приходилось надавливать, отчего слова и рисунки не писались, а процарапывались. Была и другая сложность: в древнерусском письме не существовало пробелов и точек — появляются они, и то постепенно, лишь в XIV– XV веках. Нельзя исключать, что грамотеи тех лет произносили все, что писали, вслух — так было легче ставить паузы между словами. Актуальные попытки работы с берестой доказывают: свое имя Онфим мог процарапать секунд за пять.