Мы «обречены» жить долго. Но готовы ли мы к этому?
Врач и директор Центра развития здравоохранения Московской школы управления Сколково Марина Велданова размышляет, как жить в мире, где долгая жизнь стала возможной, а правила для нее еще не написаны
Человеку 45 лет. Он пришел к врачу без жалоб и формально здоров. Тест оценил его биологический возраст на 52 года. У врача есть его геном, показатели метаболизма, данные смарт-часов и результаты визуализации. Что со всем этим делать? Какое решение с доказанной пользой можно принять на основании этих данных? Когда начинать и что считать результатом?
Готовых ответов пока нет. Наука увидела будущее здоровья раньше, чем система здравоохранения научилась с ним работать. Разрывов здесь три. Первый лежит между пониманием механизма и доказательством пользы. Второй — между лабораторией и реальной клинической практикой. Третий — между тем, что мы знаем, и тем, что делаем.
Жить дольше — не значит жить здоровее
Но для начала договоримся о цели. Я убеждена, что продлевать стоит не жизнь как таковую, а ее здоровую часть — годы, когда человек сохраняет силы, ясность ума и самостоятельность. Задача медицины долголетия — сократить период болезни и зависимости перед ней. Поэтому главная метрика здесь — продолжительность здоровой жизни.
Указом о национальных целях президент России поставил задачу увеличить ожидаемую продолжительность жизни до 78 лет к 2030 году и до 81 года к 2036-му. Тот же указ говорит о необходимости опережающего роста ожидаемой продолжительности здоровой жизни. Для меня вторая задача важнее.
По данным Росстата, в 2023 году ожидаемая продолжительность здоровой жизни в России составила 61,4 года. Вдумайтесь: примерно 61 год. Граница здоровой жизни практически совпадает с завершением активной трудовой жизни. Если сформулировать жестко, мы рискуем выходить на пенсию не отдыхать, а болеть.
Теперь простая арифметика. Если ожидаемая продолжительность жизни вырастет до 78 лет, а здоровая жизнь останется на уровне 61 года, то период жизни с болезнями и ограничениями составит около 17 лет. При 81 годе он вырастет почти до 20 лет. Именно поэтому так важно двигать не только продолжительность жизни, но прежде всего границу здоровой жизни.
Разрыв первый: от механизма до доказательства
За десять лет после 2013 года вышло около 300 тысяч статей о старении — столько же, сколько за все предыдущее столетие. Долгое время старение считали естественным и неизбежным накоплением возрастных изменений. В 2013 году исследователи предложили рамку «признаки старения» (hallmarks of aging) и описали девять признаков. В 2023 году к ним добавили еще три: нарушенную макроаутофагию, хроническое воспаление и дисбиоз.