Частный случай
За последние месяцы в России открылось несколько частных музейных институций. Их масштабы варьируются от бывшей коммунальной квартиры до специально возведенного пятиэтажного здания, а коллекции включают в себя совершенно разные экспонаты: от русского авангарда до африканской скульптуры. Рассказываем о трех самых интересных музеях.
Музейный дом «Первая дача»
Переделкино
Удивительное дело, но у Переделкина, где все дышит историей, до недавнего времени не было собственного музея. Мемориальные музеи известных писателей не в счет: каждый из них посвящен своему герою — Пастернаку, Евтушенко, Окуджаве или Чуковскому. А вот площадки, где рассказывалось бы о феномене городка писателей, явно не хватало. Теперь этот гештальт закрыт: в начале марта в Доме творчества Переделкино открылся музейный дом «Первая дача». Новая институция, куратором которой стала Дарья Беглова, руководитель Дома творчества Переделкино, разместилась в Коттедже N0 1, возведенном в поселке одним из первых, еще в 1930-е. Сначала здесь жил польский писатель Бруно Ясенский, высланный из Франции за коммунистическую пропаганду. В Советском Союзе его книги быстро стали популярными, но за стремительным взлетом последовало падение: в 1937-м Ясенского арестовали, и дом опустел. Так началась почти вековая чехарда переселений и переделок. Сначала в доме открыли детский лагерь, затем — уже для студентов Литинститута — клуб со столовой и библиотекой. Впоследствии тут квартировали известные писатели — от Юрия Олеши до Расула Гамзатова: дом сдавался покомнатно. Именно в этих стенах завершил свой земной путь Геннадий Шпаликов. А в нулевые деревянное двухэтажное здание превратилось в общежитие.
В последние годы дом находился в аварийном состоянии. И реставрация, решение о которой приняли в 2021 году, оказалась настоящим вызовом. О воссоздании мемориальной обстановки речи не шло: музей задумывался как посвященный не конкретному писателю, а сразу всем жителям Переделкина. По этому многолетние наслоения — вроде гипсокартонных стен и ламината — решили убрать. И оставили главное — исторические стены и перекрытия.
Первым «гостем» новой резиденции стал Виктор Шкловский — писатель, критик, литературовед, сценарист: настоящий человек-оркестр. Выставка «Ход коня» рассказывает зрителям об этой яркой, но почти забытой фигуре. Сегодня Шкловский в основном известен как основатель ОПОЯЗа и ученый, перевернувший представление об анализе текста. Написанное живет по собственным законам, в отрыве от человеческих качеств автора — для многих это уже аксиома. Но в то время формалисты казались отчаянными экспериментаторами — неудивительно, что они довольно быстро впали в немилость.
Шкловский стал героем выставки не только из-за ренессансной одаренности, но и потому, что через него можно протянуть нити ко многим знаковым фигурам. Он был плотно погружен в литературную среду, общался со многими известными людьми: от Юрия Олеши до Эльзы Триоле, в которую был страстно влюблен. И конечно, писал сам — талантливо и остроумно.
Личность подобного плана трудно вместить в рамки одной экспозиции, поэтому драматург Алексей Синяев скроил из огромного массива текстов — сочинений писателя и воспоминаний о нем — некий нарратив. Центральное пространство первого этажа представляет собой инсталляцию из писательских столов разных стилей и эпох. На них разложены артефакты — документы, публикации, фотографии, а некоторые спрятаны в потайные ящики, так что пытливому зрителю придется покопаться. В комнате с печкой-буржуйкой стоят кресла с подушками, на них изображен сам Шкловский и его друзья-формалисты, Юрий Тынянов и Борис Эйхенбаум. Стоит присесть — и откуда-то из-за спинки звучит голос: оживает их переписка. Дом вообще наполнен звуками и видео, а также современным искусством. Например, на кухне на первом этаже, где можно послушать рассказы о детстве Шкловского, расставлены банки-жестянки, созданные Наталией Арендт из переделкинских пней. На втором этаже расположен мемориальный кабинет Шкловского с библиотекой, переданной потомками. Здесь можно работать по предварительной записи.
Алексей Синяев, драматург
«С первых же шагов исследования фигуры Шкловского у нас с Дарьей Бегловой, куратором проекта, возникло две ассоциации: чеширский кот и шахматный конь. Способность исчезать и появляться в разных местах, оставляя после себя лучезарную улыбку и послевкусие хорошей шутки, напоминает кота из сказки Кэрролла. Этой же способности поражается в своем рассказе Андрей Белый, который говорит, что Шкловского сегодня можно встретить в Европе, а завтра, таким же невозмутимым, на вершине Кавказских гор. Вторую ассоциацию дарит сам автор в ранней работе “Ход коня”. Шахматный конь ходит буквой “г”. Нежелание и невозможность Шкловского ходить прямо в текущем контексте, с одной стороны, является ключом к загадке его фигуры, с другой — лишь еще одной головоломкой в его шарадном наследии. Чтобы охватить Шкловского целиком, его надо дробить на этапы, периоды или на сезоны, как сделали мы для выставки. Два месяца в стенах Дома творчества Переделкино я погружался в материалы, занимался монтажом текстов и остранением фигуры Шкловского, как и учил автор».