Санкт-Петербургский университетКультура
Многоликий герой
Русские писатели XIX — начала XX века любили обращаться к образу снега. В их произведениях он служил и символом спокойствия, и воплощением потусторонних сил, и неотъемлемым атрибутом Петербурга.
Описания снежной зимы начали появляться в отечественной поэзии и прозе в первой трети XIX века. По словам Евгения Анатольевича Филонова, доцента СПбГУ (кафедра истории русской литературы), это было связано с наступлением эпохи романтизма. «Тогда возник повышенный интерес к самобытности разных народов, — объясняет ученый. — В искусстве развивалась мысль о том, что каждая нация обладает особым характером из-за уникальной истории, географического положения и климатических условий, в которых живут люди. Это отразилось и в творчестве отечественных писателей. В своих произведениях они пытались ответить на вопрос: „Каков русский народный дух и что его формирует?“ Для этого в том числе обращались к теме северного положения России, использовали образы зимы, снега, метели».
Торжество холодов
Самым ранним произведением, в котором снежный пейзаж занял центральное место, стала элегия «Первый снег» Петра Андреевича Вяземского. Она написана в 1819 году и посвящена наступлению зимы. Эту пору автор представляет яркой, светлой и похожей на праздник:
Лазурью светлою горят
небес вершины;
Блестящей скатертью
подернулись долины,
И ярким бисером усеяны
поля, —
так поэт описывает мир, преображенный первым снегом. В элегии Петр Вяземский отмечает, что жителям теплых стран, «баловням полуденной природы», не понять красоту суровой зимы. Поэт противопоставляет им главного героя — русского человека, «сына пасмурных небес», привыкшего «к свисту вьюг и реву непогоды». Именно этот персонаж в полной мере постигает прелесть морозной поры. Он наблюдает за заснеженными лугами, рощами, горами и испытывает от увиденной картины почти детский восторг. Похожие эмоции вызывают в нем и зимние забавы: катание на коньках и охота.
«Вяземский показывает, что зима пробуждает главного героя, возвращает к жизни после мрачной и „скучной“ осени. Поэтому на протяжении всего произведения он, в противоположность умиротворенной, спящей природе, находится в движении: катается на санях, проводит время со своей избранницей. Его переполняет энергия, бодрость, любовь — и все это благодаря первому снегу», — рассказывает Евгений Филонов.
Ученый добавляет, что подобный образ зимы, вызывающей радость, впоследствии начинают использовать и другие отечественные писатели. В том числе Александр Сергеевич Пушкин. Например, в его романе «Евгений Онегин» (1823) Татьяна восхищается красотой заснеженных полей, которые на заре окрашиваются в розовый цвет. А центральный персонаж стихотворения «Осень» (1833) находит особое очарование в зимних развлечениях:
Люблю ее [зимы] снега;
в присутствии луны
Как легкий бег саней с
подругой быстр и волен... <...>
Как весело, обув железом
острым ноги,
Скользить по зеркалу
стоячих, ровных рек!
К середине же XIX века позитивные описания снежной поры начинают уходить из русской литературы. Если в первой половине столетия зима выступает в произведениях символом спокойствия и обновления, то с 1850-х годов все чаще ассоциируется со смертью. Поэты показывают, как с наступлением холодов увядает природа, а вслед за ней в меланхолию или апатию погружается лирический герой.
На пустынных равнинах
Также литераторы золотого века используют снег как элемент описания широких российских просторов. «Чаще всего изображается безжизненный пейзаж: огромная степь, в которой на многие километры вокруг нет ничего, кроме сугробов, — говорит Евгений Филонов. — Герои произведений, как правило, едут через эту местность. Окружающая обстановка заставляет их чувствовать одиночество, бесприютность, тоску».
В такой ситуации, к примеру, оказывается персонаж стихотворения Александра Пушкина «Зимняя дорога» (1826).
Ни огня, ни черной хаты,
Глушь и снег… Навстречу мне
Только версты полосаты
Попадаются одне… —
так лирический герой описывает свое путешествие на тройке лошадей. Открывающиеся виды вызывают в нем грусть и скуку. Справиться с ними персонажу помогают лишь мысли о возлюбленной и теплом доме, которые в произведении противопоставляются неуютному пейзажу.
Проделки снежной бури
Зачастую в произведениях XIX века появляется метель, которая олицетворяет потусторонние силы или волю судьбы. Из-за этого она нередко упоминается вместе с лешими, домовыми, бесами или, например, Парками — древнеримскими богинями, прядущими нити человеческих жизней.
«Снежная буря служит поворотным моментом в жизни героев и обычно застает их в дороге. Она сбивает с пути, заставляет чувствовать потерянность, неизвестность, неопределенность будущего. При этом может привести как к трагичному, так и к счастливому финалу», — объясняет Евгений Филонов.
Например, совершенно по-разному снежная стихия влияет на персонажей повести Александра Пушкина «Метель» (1830). Армейскому прапорщику Владимиру Николаевичу она мешает приехать на венчание с возлюбленной — Марьей Гавриловной. Герой теряется «во мгле мутной и желтоватой, сквозь которую летели белые хлопья снегу». И пока он пытается найти правильную дорогу, метель приводит в церковь к Маше гусара Бурмина. По ошибке девушка выходит за прибывшего гостя, а поняв, что это не ее избранник, быстро уезжает домой. Молодые люди встречаются вновь лишь через несколько лет, но не узнают друг друга. Они влюбляются и вскоре, к общей радости, выясняют, что уже являются мужем и женой.
«Таким же судьбоносным оказывается снежный буран в повести Пушкина „Капитанская дочка“ (1836), — добавляет Евгений Филонов. — Именно он приводит Петра Гринева к „мужику с черною бородою“ — Емельяну Пугачеву. И эта встреча впоследствии спасает главному герою жизнь».
В мистическом Петербурге
Еще одним характерным для русской литературы образом является мокрый снег. Писатели золотого века нередко используют его в произведениях, действие которых происходит в Северной столице. «Снег с дождем выступает неотъемлемым атрибутом петербургского пейзажа и помогает создать образ города, в котором почти стерта грань между реальностью и потусторонним миром. Снежная пелена часто мешает персонажам разглядеть окружающую действительность, путает их, наводит морок», — рассказывает Евгений Филонов.
В качестве примера ученый приводит петербургскую повесть Николая Васильевича Гоголя «Шинель» (1842). Ее главный герой Акакий Акакиевич Башмачкин, возвращаясь домой с именин начальника, выходит к заснеженной площади. Она видится чиновнику одновременно и «бесконечной» «страшной пустыней», и морем: персонаж едва различает на противоположной стороне силуэты домов, а ближайшая полицейская будка кажется ему «стоящей на краю света». Именно в этой пугающей обстановке у героя крадут новую шинель — мечту всей его жизни.
В произведениях Федора Михайловича Достоевского мокрый снег также служит воплощением сверхъестественных сил Петербурга. К примеру, во время снегопада центральный персонаж повести «Двойник» (1846) Яков Петрович Голядкин встречает на набережной реки Фонтанки свою «темную» копию.
В такую же погоду главный герой «Записок из подполья» (1864) задумывает из зависти ударить бывшего школьного товарища Зверкова. Причем персонажу кажется, что совершить такой поступок его вынуждает нечто неведомое и непреодолимое: «Мокрый снег валил хлопьями; я раскрылся: мне было не до него. Я забыл все прочее, потому что окончательно решился на пощечину, и с ужасом ощущал, что это все уж непременно сейчас, теперь случится, и уж никакими силами остановить нельзя. Пустынные фонари угрюмо мелькали в снежной мгле, как факелы на похоронах. Снег набился мне под шинель, под сюртук, под галстух и там таял; я не закрывался: ведь уж и без того все было потеряно!»
Метель нового столетия
По словам Евгения Филонова, отечественные писатели первой трети XX века придают снегу еще один смысл. Они начинают использовать его как символ хаоса — внутреннего, творящегося в душе человека, и внешнего, охватывающего весь мир. Хаотичное состояние поэты-символисты передают через движение. В их произведениях снег все время взвивается вихрями, кружится, летает.
Проявляется это, к примеру, в творчестве Александра Александровича Блока. В частности, в стихотворном цикле «Снежная маска» (1907), посвященном петербургской актрисе Наталье Волховой. В нем поэт отражает, как развиваются его чувства к этой женщине. «Александр Блок сравнивает страсть с метелью. Самый частый образ в цикле — снежный вихрь. Он лишает лирического героя собственной воли и уносит в хаос любви», — рассказывает Евгений Филонов.
Ученый добавляет, что в поэме «Двенадцать» (1918) Александр Блок также использует образ снега, но уже как символ мирового хаоса.
Черный вечер.
Белый снег.
Ветер, ветер!
На ногах не стоит человек.
Ветер, ветер —
На всем Божьем свете!
Завивает ветер
Белый снежок.
Под снежком — ледок.
Скользко, тяжко,
Всякий ходок
Скользит — ах, бедняжка! —
пишет поэт. Таким образом он показывает, что революционные события конца 1917 — начала 1918 года привели к серьезным общественным изменениям и лишили людей привычных жизненных опор.
«Также из девятнадцатого в следующий век переходят образы метели как воплощения сил судьбы и мокрого снега как элемента мистического Петербурга. Последний встречается в отечественной литературе на протяжении всего XX столетия», — заключает Евгений Филонов.
Интересно
Девять произведений русской литературы носят название «Метель»:
- стихотворения Петра Вяземского (1828), Ивана Бунина (1895), Сергея Есенина (1924);
- повести Александра Пушкина (1830), Владимира Сорокина (2010);
- рассказы Владимира Соллогуба (1849), Льва Толстого (1856), Ивана Новикова (1918);
- роман Георгия Чулкова (1917).
Источник: Луженкова К. В. Метель как мифологема в русской литературе / Вестник Московского университета. Филология. 2025
Хочешь стать одним из более 100 000 пользователей, кто регулярно использует kiozk для получения новых знаний?
Не упусти главного с нашим telegram-каналом: https://kiozk.ru/s/voyrl