Как Александр Иванов замахнулся на «первый сюжет на свете»

WeekendКультура

Самый известный Иванов

220 лет назад родился автор «Явления Христа народу»

Текст: Ксения Воротынцева

Александр Иванов. «Автопортрет», 1828. Фото: Государственная Третьяковская галерея

Александр Иванов еще при жизни прослыл перфекционистом: над своим монументальным полотном он работал целых 20 лет. Кто-то полагал, что виной тому — его упрямство и нежелание прислушиваться к чужому мнению. Кто-то — что непомерные амбиции: он же замахнулся на «первый сюжет на свете». Кто-то считал Иванова по-детски простодушным, почти святым, совершенно далеким от мирских проблем. А сам он, годами страдавший от безденежья и непонимания общества, так и не дождался собственного триумфа.

Путь Александра Иванова во многом оказался предопределен с детства. Его отец был настоящий self made man: подкидыш, ребенок неизвестных родителей, выбившийся в люди и покоривший Императорскую академию художеств. Выдающимся живописцем, правда, не стал, зато получил звание академика, а затем и профессора.

Александр Иванов. «Вид из Помпеи на Кастелламаре», 1846. Фото: Государственная Третьяковская галерея
Александр Иванов. «Аппиева дорога», 1845. Фото: Государственная Третьяковская галерея
Александр Иванов. «Ветка», конец 1840-х – начало 1850-х. Фото: Государственная Третьяковская галерея
Александр Иванов. «Оливы у кладбища в Альбано. Молодой месяц», вторая половина 1830-х –1840-е. Фото: Государственная Третьяковская галерея
Александр Иванов. «Дерево в тени над водой в окрестностях Кастель-Гандольфо», не ранее 1846. Фото: Государственный Русский музей
Александр Иванов. «Вода и камни под Палаццуола. Этюд», 1850-е. Фото: Государственный Русский музей

Его старший сын Александр, появившийся на свет 28 июля 1806 года, рос в совсем других условиях. Семья тогда уже переехала в квартиру в здании Академии художеств на Васильевском острове. Первым наставником Александра был, конечно, сам отец. Во время учебы Иванова-младшего в академии это обстоятельство вызывало зависть однокашников. А заодно и подозрения преподавателей, которые считали, что этот ученик сам не может хорошо рисовать. Тем не менее его работы получили малую и большую золотые медали. Чтобы получить поездку за границу от Общества поощрения художников, нужно было написать еще одну — «Беллерофонт отправляется в поход против Химеры». Однако Иванов тогда влюбился — его избранницей стала дочь музыканта — и намеревался отказаться от зарубежного путешествия. Но ради живописи все же отказался от романтики, хотя впоследствии так и не устроил личную жизнь, и в 1830 году отбыл в Рим, считавшийся в то время столицей искусств.

Бездомен и совершенно свободен

В Италию он ехал с четким планом. Целый год ему отвели на изучение памятников итальянского искусства. Следующий — на копирование одной из фигур Сикстинского плафона. А третий — уже на создание собственного произведения. Поначалу Иванов следовал инструкции. Он сделал множество набросков, начал писать картину «Аполлон, Гиацинт и Кипарис, занимающиеся музыкой и пением». Но все больше задумывался о чем-то другом — грандиозном.

Александр Иванов. «Явление Христа народу (Явление Мессии)», 1837-1857. Фото: Государственная Третьяковская галерея
Александр Иванов. «Христос в Гефсиманском саду (Явление укрепляющего ангела)», конец 1840. Фото: Государственная Третьяковская галерея
Александр Иванов. «Явление Христа Марии Магдалине после Воскресения», 1835. Фото: Государственный Русский музей
Александр Иванов. «Братья Иосифа находят чашу в мешке Вениамина», 1833. Фото: Государственная Третьяковская галерея

Внимательно изучая Библию, он в конце концов выбрал сюжет, который «никем не замечен был из великих мастеров»: Иоанн Креститель указывает на Иисуса Христа как на Спасителя. Но начать работу долго не решался. Сперва написал картину «Явление воскресшего Христа Марии Магдалине». Отправленная в Петербург, она вызвала одобрение публики и принесла ему звание академика, что, правда, совсем не обрадовало художника. В письме отцу он признавался: «Вы полагаете, что иметь жалованье в 6–8 тысяч рублей по смерть, получить красивый угол в Академии с отопкой и освещением есть уже высокое блаженство для художника, а я думаю, что это есть совершенное его несчастие. Русский исторический живописец должен быть бездомен, совершенно свободен... никогда ничему не подчинен, независимость его должна быть беспредельна».

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Открыть в приложении