Заводной мандарин

Узники китайских лагерей рассказывают про общество будущего

Русский репортерОбщество

Заводной мандарин

Узники китайских лагерей рассказывают про общество будущего

Текст: Константин Саломатин, Шура Буртин. Фотографии: Константин Саломатин

Беженцы, родственники жертв политических репрессий в Китае, проводят встречу в офисе правозащитной организации в Алма-Ате. Люди держат портреты своих родных, попавших в китайские концлагеря, и рассказывают трагические истории их жизни

Уже полтора года из Синьцзяна — региона Китая, населенного уйгурами и казахами, — идут слухи, напоминающие роман Оруэлла «1984». Тотальная слежка, концлагеря, в которых содержится более миллиона человек, территория размером с три Франции, превращенная в тюрьму под открытым небом. Корреспондент «РР» поехал в Алма-Ату, чтобы поговорить с казахскими беженцами и русским ученым, открывшим миру синьцзянскую трагедию.

Синьцзян, Кашгар. Раньше здесь, в старом городе, кипела жизнь: прямо на улице можно было купить еду или одежду, перекусить, подстричься, вылечить зубы. Сейчас всего этого нет, старый город разрушен

Адем Йок

В 1915 году молодой немецкий офицер Армин Вегнер стал свидетелем чудовищных сцен уничтожения мирного армянского населения. Он видел концлагеря в пустыне, заполненные сотнями тысяч женщин и детей, умиравших от голода и жажды под охраной турецких солдат. Вегнера арестовали и отослали в Германию. Однако под ремнем он смог провезти негативы. Вернувшись, Вегнер стал рассылать везде снимки и кричать о катастрофе. Но кто мог поверить, что правительство просто так убивает миллион собственных граждан?

В 1942 году польский партизан Ян Карский, переодевшись немецким солдатом, проник в Варшавское гетто и концлагерь «Белжц». Затем Армия Крайова переправила его в Лондон с докладом и микрофильмом для правительств Великобритании и США. Но ему никто не верил, даже евреи — потому что в это невозможно было поверить. В Америке Карский был принят президентом Рузвельтом. После доклада тот спросил: «А как сейчас в Польше с лошадьми?»

В сентябре 2017 года молодой лингвист Евгений Бунин вернулся из внутреннего Китая домой, в Синьцзян, чтобы продолжить работу над книгой по уйгурскому языку. Первое, что он увидел, — как много закрытых лавок и магазинов, везде пустые пятна. У оставшихся появились железные клетки на входе: сначала входишь в клетку и тебя снимает камера, потом звонишь — и проходишь. Полицейские фургоны с сиренами беспрестанно патрулировали улицы, везде колючая проволока — на школах, детских садах, больницах, заправках. Город был перегорожен, каждые триста метров блок-пост — бетонная будка, проволока, куча полиции, военных и везде — длиннющие очереди из уйгуров. У них проверяют все: удостоверения, сумки, телефоны. Чтобы просто зайти на рынок, надо пройти металлодетектор и два чекпойнта.

— Китайцы и иностранцы спокойно шли без проверки, это выглядело дико, — говорит Бунин. Он узнал, что у всех мусульман конфисковали паспорта, людей заставили вернуться по месту прописки. Покидать свои районы стало запрещено.

— Люди стали исчезать, куда — никто не знает. Может, его просто отправили в родную деревню, а может, в концлагерь. Идя по городу, я то и дело видел закрытую знакомую лавку. Когда я спрашивал, куда исчез человек, соседи или боялись, не отвечали ничего, или говорили просто «йок» (нету). «Этот человек йок, ты понимаешь, что я имею в виду? — сказал мне один приятель про другого. — У него теперь другой дом».

Иногда говорили: «Он поехал учиться» — это стало устойчивым эвфемизмом. Хозяин одного кафе шепотом сказал Жене, что в деревнях Южного Синьцзяна почти никого не осталось: «адем йок».

Во время работы над книгой по уйгурскому языку лингвист Евгений Бунин понял, что просто обязан создать базу жертв репрессий в Синьцзяне. И в результате сделал это

Атажюрт

Алма-Ата — прикольный город, советская архитектура периода брутализма-модернизма. Из всей Центральной Азии — самый европейский, основной язык — русский, без акцента. Люди — средний класс, при этом очень открытые, отзывчивые. Я сломал клипсу от микрофона, нашел в ЦУМе, карточки у них не работают. Нашел у себя в кармане пятьсот тенге. Стоит пара казахов, парень с девушкой: «Да вот, возьмите еще триста тенге». Это сумма небольшая, но все равно.

Мы сразу едем в офис «Атажюрта» — организации, которая помогает беженцам из Синьцзяна. Думали, что только познакомимся с Серикжаном Биляшем и поедем в гостиницу отдохнуть от перелета, но оказывается, что нас ждут. Две комнаты битком набиты людьми. На стенах — сотни фотографий их родственников, пропавших в лагерях. Все приехали специально, многие — из сел и других городов, только чтобы дать нам интервью. Полсотни людей. Я чувствую, что нас взяли в заложники и не отпустят, пока мы со всеми не поговорим.

Мы говорим, и говорим, и говорим — до глубокой ночи. Мы давно уже перестали что-то понимать, надеемся только на камеры, просто записываем имена, поддакиваем и киваем. Лица слились в серую массу. Все, что они рассказывают, совершенно не клеится с их внешностью. Большинство — такие крестьяне-крестьяне, в политике безопасные и бесполезные. Последние, кого придет в голову репрессировать. Но мы раз за разом слышим:

— Меня приковали к столу в неудобной позе и допрашивали два дня. В какой-то момент я все-таки отключился и заснул. Просыпаюсь от азана (мусульманский призыв на молитву. — «РР») — полицейские включили на телефоне. Я вздрогнул — они смеются. «Мусульманин…» — и отправили меня в лагерь как ваххабита.

— Сразу посадили в подвал. Там маленькая камера поделена на восемь клеток. В клетке — маленькая табуретка, над головой — фонарь. Сидишь, раз в день вызывают на допрос. Я там так восемь дней сидел.

— После трех месяцев я не выдержал и с разбегу ударился головой о стену, я хотел себя убить. Я потерял сознание. Когда очнулся, мне сказали: «Сделаешь это еще раз — будешь сидеть семь лет».

— Каждую ночь я слышал, как кто-то в камере плачет.

— Если кто по привычке скажет: «Салам алейкум!» или «Альхамдулиллях!» («Слава Богу!» — «РР»), его наказывают — бьют электрошокерами, заковывают, лишают еды на сутки и так далее.

«Атажюрт» возник еще до репрессий. Они призывали казахов переезжать в Казахстан, помогали им покупать там землю. Успели вытащить шестьдесят семей до того, как граница закрылась. Хотя это не какая-то серьезная правозащитная организация с сотрудниками, а скорее волонтерская группа. Но они очень много сделали, смогли собрать людей, представить западным журналистам.

Люди с утра встают в очереди, чтобы поскорее пройти границу

Видно, что все тут завязано на Серикжана Биляша, их харизматичного лидера. Он прикольный, энергичный, с утра до ночи и даже ночью с кем-то встречается. Он собирал большие деньги, тысячи долларов, перераспределял среди беженцев — кому-то на лекарства, комуто на еду, кому-то за квартиру платить. Сейчас этот поток остановился — казахские бизнесмены боятся жертвовать.

Серикжан Биляш — лидер правозащитной организации «Атажюрт»

Его жена — молодая девушка, местная, в обтягивающих джинсах и в хиджабе. Мы все две недели общаемся с ней по-английски, пока она не понимает, что я русский.

— Ваш родной — русский? Ой, и мой тоже.

Сам Серикжан совершенно светский, не делает намаз. Говорит: «Не надо писать, что мы мусульмане. Мы обычные люди. Нас прессуют за то, что мы казахи».

Тюрем и лагерей в Синьцзяне сотни, в каждой — какая-то своя специфика. Где-то провинившихся на сутки заковывали в «тигриный стул», где-то сажали в клетку, где можно только сидеть, где-то приковывали к полу в неудобной позе, где-то топили в ванне с водой, где-то привязывали к стене за руки так, что стоять приходилось только на носках, или совсем подвешивали на дыбе — бесчисленное множество вариантов. Но все-таки это система, построенная по общему плану.

— Мы выходили по очереди перед классом и кричали: «Я думал неправильно! Я не понимал опасность религии! Я не понимал, что казахи — отсталый народ! Я не понимал, что Коммунистическая партия освободила нас! Я нарушал китайский закон! Теперь я понимаю! Я благодарен Коммунистической партии!» Потом надо было критиковать друг друга.

— Я виновата, что не понимала опасность религии! Я виновата, что носила хиджаб! Я виновата, что молилась! Я виновата, что читала Коран! Я виновата, что дала своим детям мусульманские имена! Я благодарна Коммунистической партии, что она меня учит!

— Перед едой мы кричали: «Спасибо партии! Спасибо Родине! Спасибо Си Цзиньпину!»

— Мы должны кричать: «Мы в неоплатном долгу перед государством и партией!»

— По тысяче раз кричали: «Мы против экстремизма! Мы против сепаратизма! Мы против терроризма!»

— Ты соблюдаешь китайский закон или шариат?

— Китайский закон!

— Ты понимаешь, что религия опасна?

— Я понимаю, что религия опасна!

Наутро мы отбираем тех, с кем хотим поговорить подробнее.

Аман Ансаган и Гулзира Могден — мигранты из Китая и сегодня граждане Казахстана. По семейным делам Гульзире потребовалось съездить с детьми в Синьцзян. Когда она пересекала границу, у нее конфисковали паспорт, одного ребенка отправили в приют, а другого — к ее родственникам. Потом ее заставили сделать аборт в местной больнице. Ей повезло, что китайские власти все-таки позволили ей вернуться в Казахстан с детьми. Ведь двоих ее братьев арестовали и отправили в концлагерь с другими 60 мужчинами и женщинами

Ыргады

Ыргады, маленький мужчина из Талдыкургана лет пятидесяти на вид, очевидно, надел на интервью свой лучший костюм. Нелепый праздничный пиджак с каким-то подвесочками, как на свадьбу, разноцветная рубашка с длинным воротом, туфли с носами. Я делаю его портрет и понимаю, что вообще не могу его использовать. Он выглядит, как драг-диллер из мексиканского сериала. Ыргады оказывается единственным среди моих собеседников верующим мусульманином — молится по часам, ходит по пятницам в мечеть. В основном они ни фига не религиозны, и Серикжан Биляш справедливо возмущается: «Зачем вы пишете «мусульмане»? Мы обычные современные люди, нас преследуют за национальность».

Иргади Ирмик Оглу был арестован 9 сентября 2017 года, когда приехал в Китай из Казахстана, чтобы закупиться вещами на продажу. Несколько месяцев провел в тюрьме, где его подвергали пыткам

— Я работал челноком — покупал в Китае вещи и перепродавал их у нас на рынке. В ноябре 2017-го я отправился в Хоргос, как обычно, — и сразу же на границе был арестован. За посещение Казахстана — он в списке стран, запрещенных для посещения жителями Синьцзяня. Хотя я давно уже жил в Казахстане. Меня допрашивали всю ночь, били железной палкой. В моем телефоне они кучу всего запрещенного нашли — и WhatsApp, и фотку жены в хиджабе, и заход на сайт «Радио Азатлык» (казахская служба «Радио Свобода». — «РР»). Оказалось, за любую из этих вещей в Китае сажают.

Две недели меня держали в кандалах. Неважно, что мы делали: спали, шли куда-то, сидели, — мы всегда были в кандалах, всю неделю. Если в чем-то провинишься — цепи укорачивают. Но мне-то повезло, а там был человек, который уже год в кандалах сидел. Два раза в сутки мне надевали на голову черный мешок и вели на допрос: «Чем занимаешься? Зачем приехал?» Кормили нас раз в день — одно маньтоу (кусок рисового теста на пару, что-то вроде манта без мяса. — «РР») и бутылка воды. Все, о чем я мечтал, — это еще одно маньтоу. Они морили нас голодом, чтобы мы в чем-нибудь сознались. Через две недели нас отправили в лагерь. Перед лагерем они сделали мне инъекцию в правое плечо, якобы прививку, она до сих пор болит.

В нашем лагере было десять тысяч человек. В одном только районе Хоргаза три таких лагеря. Лагерь разделен на четыре зоны, я был в самой строгой — она была для верующих, там сидели «религиозные экстремисты». У многих срок был десять лет, а у кого-то даже тридцать. Они не знали, что раньше я был имамом, если бы знали, никогда бы не выпустили — так бы и сгноили в тюрьме.

Камеры метров по десять, очень узкие. В каждой — 18 человек, на одну койку приходится два человека. Спишь два часа, потом два часа «дежурство», сидишь на стуле, потом снова можно лечь. Днем мы сидели на пластмассовых стульях по 12-14 часов. Шевелиться можно только с разрешения надзирателя. Везде камеры. В туалет нас водили вместе, помочиться — две минуты, по-большому — три минуты. Если не успевал — поливали холодной водой или били шокерами. От побоев и пыток там много людей умирало. Китайцы их сразу хоронили и писали в документах, что человек умер от какой-то болезни.

— А вы там молились? — спрашиваю я бывшего муллу.

— Это было невозможно совершенно, в каждом углу по камере. В лагере были мусульмане, пытавшиеся тайно молиться пять раз в день. Но их ловили, били и судили. Каждую пятницу нас строили во дворе и показывали нам этих заключенных: «Кто будет молиться — десять лет!»

В сердце я, конечно, молился и плакал. Я никогда не верил, что Аллах оставил меня. Каждый вечер перед сном повторял: «Господи, пожалуйста, помоги мне выжить здесь. Пожалуйста, спаси казахов от Китая».

Когда меня отправили в лагерь, мой отец в Китае стал ходить по инстанциям, пытаясь мне помочь. За это его самого арестовали, он полгода просидел в тюрьме. Я мечтал хоть как-то связаться с родными в Казахстане. Чтобы они узнали, где я, и попытались что-то сделать. Я долго ничего не мог придумать, я был запуган. Но через полтора года мне это удалось: я оторвал от робы кусочек подкладки, написал на нем записку, свернул трубочкой. Один парень, который должен был выйти на волю, вшил ее в свою одежду. Потом он сфотографировал эту записку на телефон и переслал моей жене.

В декабре 2018-м в лагерь приехало какое-то начальство. Меня вызвали и сказали, что меня освободят, так как в Казахстане осталась моя семья. Предупредили, чтобы я никому ничего не рассказывал. Потом я узнал, что моя жена за меня много шумела. Но когда я приехал в Хоргос и перешел границу, то вдруг понял, что забыл родной язык. Не мог вспомнить, как говорить по-казахски. Я вообще почти ничего не помнил — вот всего этого, что вам сейчас рассказываю. Сейчас память стала возвращаться, но до сих пор мало помню.

Свободная экономическая зона Хоргос, граница Казахстана и Китая. Площадь Самрук — казахская часть нейтральной зоны. Отсюда был похищен китайскими пограничниками родственник Гаухар

Авторизуйтесь и читайте статьи из популярных журналов

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Неистощимый гений Леонардо Неистощимый гений Леонардо

И через пять столетий после смерти Леонардо не спешит раскрывать свои тайны

National Geographic, июнь'19
Бизнесмена Василия Бойко-Великого задержали по делу о растрате $500 000 Бизнесмена Василия Бойко-Великого задержали по делу о растрате $500 000

Бизнесмен Василий Бойко-Великий задержан по обвинению в хищении $500 000

Forbes, июнь'19
5 шагов к осознанной благотворительности 5 шагов к осознанной благотворительности

Как люди приходят в благотворительность и с чего начать свой путь

Psychologies, июнь'19
Камеры, ужесточения и запрет правых рулей: что ждет автомобилистов Камеры, ужесточения и запрет правых рулей: что ждет автомобилистов

С 1 июля в России изменится жизнь автомобилистов

РБК, июнь'19
Тату и табу Тату и табу

Чем живет тату-индустрия

Men’s Health, сентябрь'19
5 ошибок во время собеседования по Скайпу, которые необходимо избегать 5 ошибок во время собеседования по Скайпу, которые необходимо избегать

Никто не любит видеособеседования, но иногда другого выхода нет

Playboy, июнь'19
Топ-менеджер Google Андрей Дороничев инвестировал в российский образовательный стартап U Skillz Топ-менеджер Google Андрей Дороничев инвестировал в российский образовательный стартап U Skillz

Андрей Дороничев вложил в образовательный стартап U Skillz около $200 000

Forbes, июнь'19
Театр: Елизавета Боярская Театр: Елизавета Боярская

Звезда МДТ показала в Малом зале Филармонии мультимедийный спектакль «1926»

Собака.ru, июнь'19
В центре Москвы готовится к открытию первый в России Curio Collection by Hilton В центре Москвы готовится к открытию первый в России Curio Collection by Hilton

Новый пятизвездочный Chekhoff Hotel Moscow

Cosmopolitan, июнь'19
Три мифа о детской агрессии Три мифа о детской агрессии

Установки, которые мешают родителям скорректировать агрессивное поведение детей

Psychologies, июнь'19
Антенна для цифрового ТВ: активная или пассивная? Антенна для цифрового ТВ: активная или пассивная?

Два типа ТВ-антенн: активный и пассивный. Как они работают

CHIP, июнь'19
Джоан Осборн, Дайдо и еще 6 музыкантов, которых прославила одна песня Джоан Осборн, Дайдо и еще 6 музыкантов, которых прославила одна песня

Есть музыканты, главный хит которых мы узнаем с первых нот

РБК, июнь'19
Шеф-повар Иппеи Уемура — о суточных щах, рыбе и уважении Шеф-повар Иппеи Уемура — о суточных щах, рыбе и уважении

Шеф из Марселя приехал, чтобы приготовить ужин вместе с Александром Райляном

РБК, июнь'19
Стимуляция бедности. Почему увеличение детского пособия никому не принесет пользы Стимуляция бедности. Почему увеличение детского пособия никому не принесет пользы

Увеличивая размер пособия, правительство оказывает медвежью услугу матерям

Forbes, июнь'19
Недружественные сотрудники «Транснефти» Недружественные сотрудники «Транснефти»

В деле о загрязнении нефтепровода «Дружба» появились сотрудники «Транснефти»

РБК, июнь'19

Take That решились собраться втроем, чтобы напомнить о себе и своих старых хитах

Playboy, июнь'19
Что Тиньков, Греф, Кудрин и другие говорили о деле Baring Vostok на Петербургском форуме Что Тиньков, Греф, Кудрин и другие говорили о деле Baring Vostok на Петербургском форуме

Самые интересные цитаты участников ПМЭФ о деле Майкла Калви и его коллег

Forbes, июнь'19
Почему у мужчин выпадают волосы? 5 причин и 7 способов с этим бороться Почему у мужчин выпадают волосы? 5 причин и 7 способов с этим бороться

Пора прекратить волосяной произвол

Playboy, июнь'19
Программа «Бремя» Программа «Бремя»

Частные развлекательные телеканалы могут получить субсидии

РБК, июнь'19
Бизнесмен, чью компанию регистрировал Путин: как он зарабатывает на кофе на АЗС Бизнесмен, чью компанию регистрировал Путин: как он зарабатывает на кофе на АЗС

Как компания бывшего советского офицера зарабатывает на оборудовании кофе-зон

Forbes, июнь'19
Хронические болезни: как подготовиться к беременности? Хронические болезни: как подготовиться к беременности?

Как при наличии хронических заболеваний подготовиться к зачатию

9 месяцев, июнь'19
Мяу по-русски Мяу по-русски

Налаживая связь с человеком, кошки изменили тональность мяуканья

Популярная механика, июль'19
«У бизнеса никакого риска уже не осталось. Только страх». Каким увидели будущее и настоящее России на завтраке у Грефа «У бизнеса никакого риска уже не осталось. Только страх». Каким увидели будущее и настоящее России на завтраке у Грефа

Что нужно России для того, чтобы совершить «прорыв», и помогут ли ей нацпроекты

Forbes, июнь'19
Не добивайте жертву: пять запретных фраз Не добивайте жертву: пять запретных фраз

Насколько губительны последствия виктимблейминга

Psychologies, июнь'19
Звездные победители и гости  юбилейной церемонии Fashion People Awards 2019 Звездные победители и гости  юбилейной церемонии Fashion People Awards 2019

Церемония вручения ежегодной премий Fashion People Awards 2019

Cosmopolitan, июнь'19
Европа в шестом поколении: истребители с искусственным интеллектом Европа в шестом поколении: истребители с искусственным интеллектом

Европейские авиастроительные концерны перейдут на истребители шестого поколения

Популярная механика, июнь'19
«Дурной пример заразителен». Автомобилистов ждет важное нововведение «Дурной пример заразителен». Автомобилистов ждет важное нововведение

О законопроекте, позволяющем обжаловать штрафы ГИБДД через интернет

РБК, июнь'19
Тест ноутбука Dell Alienware m15: легкий и тонкий игровой монстр Тест ноутбука Dell Alienware m15: легкий и тонкий игровой монстр

Тест игрового ноутбука с графическим чипом GeForce RTX 2080 Max-Q

CHIP, июнь'19
Мечта под солнцем Мечта под солнцем

Для чего мы заводим курортные романы

Добрые советы, июль'19
Как дважды обанкротившаяся бизнесвумен заработала $240 млн на туалетном спрее Как дважды обанкротившаяся бизнесвумен заработала $240 млн на туалетном спрее

Сюзи Батиз пыталась открыть рекрутинговый сайт и свадебный магазин

Forbes, июнь'19