Тоска как средство от тоски

Почему музыка и пение спасают от падения

Русский репортерКультура

Тоска как средство от тоски

Почему музыка и пение спасают от падения

Текст: Галина Красноперова

Фотография: из личного архива Ирины Комаровской

Ирина Комаровская — певица, педагог по вокалу, основатель и руководитель двух московских музыкальных театров: при культурном центре «Новослободский» и «Волшебная флейта». Ученики Комаровской часто выступают в хосписах и дают благотворительные концерты. Можно ли с помощью музыки излечить от физической болезни и как укрепить дух настолько, чтобы этой болезни противостоять, назло ей быть нужным и даже — счастливым? Одна из воспитанниц Ирины Комаровской специально для «РР» поговорила с ней о том, как ей удалось превратить занятия вокалом в лекарство от отчаяния. В результате получилась история о чуде от первого лица.

— К нам ходил один мальчик с ДЦП, все время падал, каждую минуту, — вспоминает Ирина Комаровская. — У него был красивый голос. И он мечтал танцевать вальс. Мы очень много занимались, чтобы он мог достичь своей мечты. Он был очень счастлив. Побежал как-то раз к бабушке, которая привела его на занятия, и радостно закричал: «Бабушка, бабушка, я буду танцевать вальс!» На что бабушка с изумлением произнесла: «Ты? На своих кривульках»? Мальчик, который был похож на распустившийся цветок, вдруг превратился в замерзшее растение, закоченел и скукожился. Хорошо, что я была рядом. Я важно и гордо сказала: «Да, он будет танцевать вальс. У него это очень хорошо получается». И мальчик снова стал расцветать и оттаивать. И он действительно станцевал! Мы поставили танец так, чтобы его особенности не были заметны зрителям. Однажды на занятии он упал. И я так удивилась этому. Потому что уже даже забыла, что он когда-то падал каждую минуту. И поэтому само падение казалось чем-то из ряда вон выходящим.

Сколько себя помню, я всегда любила петь. У меня были хорошие музыкальные данные. А любовь именно к оперному пению появилась лет в тринадцать. Тогда я впервые прочла книгу Шаляпина «Маска и душа.Страницы из моей жизни». Помню, опера настолько в меня проникла, так меня захватила, что пришла четкая мысль: это то, чем хочу жить. Мне была прямая дорога в Минский институт культуры. И вот как-то, уже после его окончания, проездом я оказалась в Москве. И увидела объявление, что именно сегодня состоится прослушивание на одном из вокальных факультетов столицы. Я как была во всем дорожном, так и пошла на это прослушивание. Что сказать — я поразила экзаменаторов и поступила. Так я оказалась в Москве. Но мне было уже 24 года. Для оперы это возраст. Я очень переживала, сомневалась, правильно ли делаю. В Минске у меня все было достаточно благополучно: однокомнатная квартира в хорошем районе, работа в архиерейском хоре кафедрального собора; кроме того, я работала в сельской школе. Когда я ехала в Москву, почти никто в меня не верил, смеялись, крутили пальцем у виска. За исключением нескольких человек. Одна сокурсница дала мне приличную сумму денег и сказала: «Я мечтала уехать, у меня не получилось, пусть у тебя получится!» До сих пор вспоминаю ее доброе напутствие.

Общежития при моем вузе не было, денег, чтобы оплатить учебу, — тоже. Получить регистрацию практически невозможно. А без нее не устроиться на работу. Но все складывалось невероятно. Я решаю сдать квартиру в Минске по самой высокой цене и прошу всю сумму сразу за год. И, представьте себе, находится такой человек!

Чтобы обеспечить себе нормальную жизнь, я чудом, в паре с моей сокурсницей-москвичкой, устроилась уборщицей в Музыкальный театр им. Станиславского и Немировича-Данченко. Меня и взяли-то потому только, что сначала подумали, будто я тоже москвичка. Кроме хорошей зарплаты, благодаря нескольким ставкам, у меня была возможность с утра до ночи сидеть на всех репетициях. На оркестровых, хоровых, балетных, оперных. Колоратурную технику я освоила, смотря балетные репетиции. Это чувство легкости, куража — оттуда.

Я много работала, у меня все время болели руки. Зимой по щиколотку в снежном месиве, на сквозняке убирала коридоры. Певица-уборщица! На сцене я блистаю в красивом платье, улыбаюсь. А потом переодеваюсь — и мою пол. Физически было очень тяжело. Но я была счастлива. И у меня абсолютно не было ни депрессии, ни раздражения или жалости к себе. Я все время радовалась и пела.

Потом в театре за мной закрепили участок для уборки — большое фойе перед зрительным залом. И когда днем я убирала это фойе, то очень часто представляла себя Золушкой. У меня была большая швабра с намотанной на нее тряпкой, а из репетиционных балетных залов доносилась музыка. И вот я орудую тряпкой и танцую. Вроде взрослая уже, но осталась такая, знаете, детскость, что ли, открытость в душе.

К сожалению, с учебой было не все так радужно. Испортился голос. К третьему курсу я так пищала, что во время очередного концерта ко мне подошла одна студентка-художница и сказала: «Ира, бросай вокал, тебе уже ничего не поможет». Я это и сама слышала и понимала.

Я с 13 лет знала, что смысл моей жизни — петь. Мне казалась, раз я плохо пою, значит, я бездарная. И у меня, наверное, нет голоса.

Но мне помогла моя мечта. Я хотела петь, чтобы сделать мир лучше. Мне хотелось изменить мир. Я упорно искала возможность все исправить, восстановить голос. И в какой-то момент Валентина Ивановна, моя преподавательница, разрешила мне петь все, что хочу. И я начала петь Тоску, Дездемону, Аиду, ЧиоЧио Сан… Благодаря этим крепким партиям голос стал возвращаться.

Воспитанники приюта «Рождественский» в Калужской области, к которым приезжала Ирина

В начале пятого курса мне предложили прослушивание в новом театре «Амадей». Я так обрадовалась! Пришла туда, спела, и мне сказали: «Все, давай учи Вторую даму из «Волшебной флейты», через две недели спектакль». И я выучила все сложные ансамбли на немецком.

На пятом курсе я оказалась у Рафаэля Владимировича Сирикяна. У него научилась той системе упражнений, которую использую сейчас как основу для своих занятий. Она уникальная, ведь все мои ученики достигают великолепных результатов за очень короткий период.

Через несколько месяцев я выучила партию Царицы ночи. Во многом благодаря этой партии сложилась моя карьера. Я попала в Московскую государственную академическую филармонию. Сначала как приглашенная солистка, а потом меня взяли и в штат. Сотрудничала с Большим театром национальной оперы Белоруссии. Была директором театра «Феста ди Воче», продолжала сотрудничество с театром «Амадей». И даже поставила там спектакль по своему сценарию «Играем в оперу». Но, несмотря на успешную карьеру, я понимала, что эта деятельность не совпадает с моим внутренним мироощущением. Хотелось чего-то большего, пони маете? И тут мне на помощь пришла работа с детьми-инвалидами.

Вообще говоря, детскую музыкальную студию мы создали еще при театре «Феста ди Воче». Я познакомилась с руководителем общества инвалидов, и мы договорились так: дети в нашу студию ходят бесплатно, а мы, тоже бесплатно, репетируем в их помещении. Очень скоро стало понятно, что занятия в студии очень важны для детей, которые имеют проблемы со здоровьем. Я увидела, что эти дети внутренне очень одиноки. Увидела, что всем им не хватает тактильности, объятий, любви, в конце концов. У нас же была такая теплая семейная атмосфера, было принято обниматься, даже целовать в макушку.

Помню, когда я только начинала работать в студии, на занятия приводили девочку четырех с половиной лет. У нее не работала левая рука из-за ДЦП. Девочка была такая маленькая и пугливая, потому что никогда раньше не слезала с маминых рук и очень боялась общаться с другими детьми. И когда ее запускали в репетиционную комнату, она забивалась под большое кресло и там сидела. А я старалась сделать так, чтобы дети с особенностями занимались со здоровыми детьми наравне. И через пару месяцев эта девочка не только выучила все песенки, но и достигла успехов в хореографии. На одном из уроков, когда учили танец, у нее вдруг поднялась левая рука. А врачи говорили, что рука никогда не будет двигаться. Поверьте, это было настоящее чудо.

Постепенно из этой детской студии образовался детский музыкальный театр. Я очень хотела его зарегистрировать. Меня кормили обещаниями. А когда мы все-таки стали получать гранты, закупили много дорогого оборудования и поставили один спектакль, меня просто не пустили в зал, закрыв передо мной дверь. Я осталась без всего. Такие вот дела.

Ну и пусть, сказала я себе, ведь вместе со мной остались дети. И мы начали все сначала, сняв помещение. Дело шло ни шатко ни валко, но вдруг нас попросили выступить с нашим спектаклем «Маленький принц» на благотворительном вечере. И это стало мощным толчком. Когда ты ставишь перед собой высокую и правильную цель, все начинает вокруг тебя работать. Мы восстановили «Маленького принца» за три недели. Полностью. Абсолютно все. Все декорации, костюмы — главных героев, кордебалета, роз.

«Маленький принц» — это же множество персонажей. У нас там были и танцы звезд, и танец бутылок. Почти всех персонажей, кроме летчика, играли дети. Слова и музыку всех песен я написала сама. Мама одолжила мне 200 долларов на костюмы. А папа сделал из фанеры самолетик по моим эскизам, а также стол, стул и окно.

Так началась жизнь детского музыкального театра «Волшебная флейта». Через год нам повезло еще больше: замечательный фонд «Филантроп» взял нас под свою крышу. Мы работали не покладая рук, и со временем некоторые мои ученики достигли столь высокого уровня пения, что мы решили поставить «Волшебную флейту» Моцарта.

Иногда сторонние наблюдатели удивляются, видя вокруг меня много людей, которые любят петь оперу: ведь сейчас это, прямо скажем, не очень популярный вид искусства. Думаю, это потому, что я сама очень люблю оперу, и любовь во мне настолько сильна, что она передается окружающим.

Очень жаль только, что пришлось закрыть детское отделение инклюзивного театра «Волшебная флейта». Я просто устала держать его на плаву за счет собственных денег — платить балетмейстеру, шить костюмы и прочее. А людей, которые могли бы найти спонсоров, рядом не оказалось.

Я протянула этот театр девять лет. Что запомнилось больше всего? Например, как две мои воспитанницы, Зоя и Галя, обрели внутреннюю свободу, как для них распахнулся мир. Если раньше приходилось собирать в кулак все свое терпение, чтобы Галю дослушать — так медленно она говорила, — то теперь ее иногда просто не остановишь. Она занялась журналистикой. Мало того, она не могла ездить куда-то сама, без помощи, а о поездке в метро и разговора не шло. Теперь же бегает так, что я ее называю марафонцем.

И вот когда я думаю обо всех людях, которым помогли наши занятия, это дает силы жить в трудные минуты. Бессонные ночи, работа сутками напролет, безденежье, отсутствие помощи — все это обретает смысл, когда ты видишь такие результаты.

Лечит ли пение, способствует ли реабилитации? Вообще реабилитация — не самоцель. Просто так получается, что когда ты сам стремишься к доброте, справедливости, то невольно меняешь и тех людей, которые рядом с тобой. Как говорил Серафим Саровский, спасись сам — и тысячи вокруг спасутся. Сам по себе вокал не исцеляет. Исцеляет пение с определенными эмоциями, если ты вкладываешь в него любовь, высокие чувства. Сейчас такая жизнь, что места для прекрасного, возвышенного и утонченного почти не осталось. А у нас это еще можно найти. Конечно, не всех учеников, но кого-то обязательно это зацепит и приведет к внутренним изменениям.

Через какое-то время о нас узнали в культурном центре «Новослободский» и предложили создать при нем музыкальный театр. Так начался новый этап моей жизни — появился Музыкальный театр Ирины Комаровской.

За два года мы выступили на Дне Москвы, поставили три оперы, съездили на гастроли в Вену, где показали «Волшебную флейту», в Тверь, где с большим успехом и аншлагом сыграли «Евгения Онегина»… Кроме того, мы создали оркестр при театре. А сейчас к нам подтягиваются профессионалы. Они увидели, что у нас очень хороший театр. И стали складываться две труппы: профессиональная и любительская.

Еще мы активно занимаемся благотворительностью. Патронируем детский дом в Калужской области. Недавно стали выступать в хосписах. Это вышло, в общем, случайно. В прошлом году мы поставили «Бастьена и Бастьенну», затем в социальной сети я увидела объявление о том, что Зеленоградский хоспис нуждается в поддержке. Мы решили выступить там с этой постановкой. Всем понравилось, нас стали приглашать в другие места. Так мы выступали уже в четырех хосписах, в некоторых неоднократно.

Было ли тяжело морально? Лично мне — нет. Потому что я человек верующий. У меня мама умерла от рака. Когда приезжаю в хосписы, то всегда стараюсь быть в приподнятом настроении, с хорошими эмоциями — знаю, что тяжелых эмоций у них и так хватает. А надо человека, наоборот, переключить, важно его поддержать. Вообще говоря, мои друзья, читая наши отчеты о спектаклях и концертах, думают, какой я счастливый человек. У меня есть свой театр. Но не все так гладко. Например, мы отыграли аншлаг. А в комментариях в социальных сетях пишут: «Были в другом театре. Там костюмы богаче, из парчи и бархата». И становится так грустно. Я бы тоже хотела, чтобы на моих спектаклях артисты ходили в бархате. Но у меня нет таких денег — трачу свои. Недавно сшила из бархата и гобелена костюмы для оркестра, На эти деньги можно было купить машину или полгода жить на курорте, купаться в море и пить коктейли, глядя на закат. А я забыла что такое отпуск, и выходных у меня почти нет. Болеть я тоже не могу. Иначе театр встает. И тогда хочется все бросить, кажется, что все впустую и никому не нужно. Говоришь себе, что вот это все, конец, я больше не могу. Но после спектакля подходит растроганный зритель и понимаешь, что все не зря, что театр — нужен. Я всегда перед выходом на сцену говорю артистам: «Если после спектакля зрители не плачут, значит, вы плохо сыграли. Зритель должен прийти в театр, затосковать о прекрасном, которого ему не хватает, и потом начать творить его в жизни».

Еще я хочу создать реабилитационный центр для людей с ДЦП. Дети, подростки и молодежь будут в течение определенного времени жить там бесплатно — в домиках со всем необходимым. Будут учиться бытовым премудростям: стирать, мыть полы, готовить. Другими словами, делать все сами. Я заметила, что родители чересчур опекают таких детей, руководят их жизнью, решают, что делать, и те в большинстве случаев оказываются неприспособленными к самостоятельной жизни.

И, конечно же, в этом центре они будут учиться петь, танцевать, заниматься сценической речью и ставить спектакли. Да, вот такая у меня мечта. 

Фотографии: из личного архива Ирины Комаровской

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Взорвусь за еду Взорвусь за еду

О том, что некоторые муравьи умеют «взрываться», узнали около ста лет назад

GEO
К тайнам привлекают третью сторону К тайнам привлекают третью сторону

Правительственные эксперты предложили упростить работу с личными данными россиян

РБК
Главные интриги 1/8 финала Лиги чемпионов Главные интриги 1/8 финала Лиги чемпионов

Главные интриги 1/8 финала Лиги чемпионов

GQ
Дело выбора Дело выбора

Краткий словарь из 10 наиболее популярных стилей йоги

Yoga Journal
Осторожно: гаджеты! Осторожно: гаджеты!

Можно ли снизить вред от гаджетов, не отказываясь от них совсем?

Лиза
«Очередь на водопой» и другие фото недели «Очередь на водопой» и другие фото недели

«Очередь на водопой» и другие фото недели

National Geographic
«Мне кажется, я не существую» «Мне кажется, я не существую»

Как устроен мир эскорт-услуг и почему вырваться оттуда можно только чудом

Cosmopolitan
Взаимное опыление Взаимное опыление

Онлайновый бизнес учится, чтобы пойти в офлайн

Forbes
В погоне за впечатлениями В погоне за впечатлениями

Сравнительный тест Renault Kaptur и Mitsubishi ASX

АвтоМир
В другом измерении В другом измерении

Как возникает «химия» любви и можно ли продлить это прекрасное чувство

Лиза
Твит дня: рьяная противница Трампа так ему похлопала, что стала героиней мемов (видео) Твит дня: рьяная противница Трампа так ему похлопала, что стала героиней мемов (видео)

Когда от овации до обструкции один шаг!

Maxim
Раздел имущества Раздел имущества

Сравнительный тест Lada XRay Cross и Renault Sandero Stepway

АвтоМир
Нога Акинфеева в подарок. Как компания Firecup находит клиентов среди чиновников и участников списка Forbes Нога Акинфеева в подарок. Как компания Firecup находит клиентов среди чиновников и участников списка Forbes

Заказ правительства Москвы помог компании Firecup стать заметной на рынке

Forbes
Денис Косяков «В старости хочу быть как Познер» Денис Косяков «В старости хочу быть как Познер»

Артист рассказал, что самое сложное для него в профессии

StarHit
«Согаз» оценили в полтриллиона рублей для сделки с ВТБ «Согаз» оценили в полтриллиона рублей для сделки с ВТБ

«Согаз» оценен в 558 млрд рублей

Forbes
Сама такая Сама такая

Отношения между женщинами отличаются особым эмоциональным фоном

Добрые советы
«Формула-1»: как поменять шины за 2 секунды «Формула-1»: как поменять шины за 2 секунды

Рассказываем, как команды проводят пит-стопы

GQ
Юлия Завьялова: Юлия Завьялова:

Cosmopolitan пообщался с Юлией Завьяловой

Cosmopolitan
Земляные работы Земляные работы

Зачем бывший зампред «Газпрома» купил 11 500 га на новом шелковом пути

Forbes
Мощный и хлипкий: тест-обзор Honor View 20 Мощный и хлипкий: тест-обзор Honor View 20

Honor View 20 не полностью раскрывает свой потенциал

Популярная механика
Война с холодом: как изменилась наша жизнь и наша одежда Война с холодом: как изменилась наша жизнь и наша одежда

Как красавицы прошлого боролись с холодом

Cosmopolitan
Volkswagen Multivan T5: бизнес и не только Volkswagen Multivan T5: бизнес и не только

Запас прочности Volkswagen Multivan T5

АвтоМир
Несезонная охота Несезонная охота

Конец зимы – отличное время для поездки: цены ниже, туристов мало, море рядом

Лиза
Высокая кухня. Зачем самолет ресторатора Пригожина летает в Африку и Сирию Высокая кухня. Зачем самолет ресторатора Пригожина летает в Африку и Сирию

Высокая кухня. Зачем самолет ресторатора Пригожина летает в Африку и Сирию

Forbes
Курортники не явились на сбор Курортники не явились на сбор

Официальная статистика зафиксировала уменьшение числа отдыхающих в Сочи на 39%

РБК
Ветер в помощь: пассажирский Boeing разогнался до сверхзвуковой скорости Ветер в помощь: пассажирский Boeing разогнался до сверхзвуковой скорости

Рекорд поставил самолет авиакомпании Virgin Atlantic

National Geographic
Что нужно делать, чтобы в 50 лет выглядеть лучше, чем  Хавьер Бардем Что нужно делать, чтобы в 50 лет выглядеть лучше, чем  Хавьер Бардем

Вот правила, которые помогут оставаться вам молодым не только душой

GQ
Как сделать Windows неуязвимой бесплатно Как сделать Windows неуязвимой бесплатно

Windows может быть гораздо безопаснее

CHIP
Александр Блок в Большом драматическом Александр Блок в Большом драматическом

Как Александр Блок в 1919 году стал Председателем режиссерского управления БДТ

СНОБ
Точка сбора Точка сбора

Как правильно подобрать комплектацию и габариты фургона под конкретные задачи

Quattroruote
Открыть в приложении