Помыть младенца Бога. Куда уходят страх и брезгливость

В Свято-Спиридоньевской богадельне в Москве живут 20 тяжелобольных пожилых людей

Русский репортерОбщество

Помыть младенца Бога. Куда уходят страх и брезгливость

В Свято-Спиридоньевской богадельне в Москве постоянно живут 20 тяжелобольных пожилых людей, которым нужны круглосуточный уход и любовь. Как, преодолев себя, превратить работу в служение, а брезгливость — в радость, поняла корреспондент «РР», став на время волонтером — помощником сестер милосердия

Текст: Марина Ахмедова. Фотографии: Ольга Филонова

Маленькая Аннушка

— Аннушка, моя маленькая, дай ручку. Мы сейчас пойдем с тобой на горшочек. Вот так… — Светлана наклоняется, целует Аннушку в темя, сажает ее на кровати.

Из другого конца комнаты ползет под потолком подъемник. Светлана перекидывает под ногами Аннушки лямки зеленого кокона, цепляет его на плечи подъемника. Аннушка кричит. Подъемник приземляет ее в кресло с дыркой, под которой горшок. Аннушка замирает. В это время с соседней кровати доносится капризное кряхтение.

— Что, Леночка? — быстро оглядывается Светлана. — Что, девочка?

— Про собачку расскажи, — лопочет требовательный голос.

— А что моя собака? — сильные руки Светланы замирают на спинке кровати, которую она только что выкатила на середину комнаты. — Моя собака думает, что она человек! — бодро говорит Светлана. — Спит со мной на подушке. Еще не уходит, когда прогоняешь! Гавкать начинает. Представляешь, Леночка, что делает моя собака? Хулиганит моя собака.

— А слон? Слон где спит? — продолжает лопотать голос.

— Ох, где же у меня спит слон… — Светлана поднимает матрас, прислоняет его к стене. Макает тряпку в таз с водой и проводит ею по спинке, бокам и дну кровати. — Наверное, на коврике в коридоре. А ты придешь ко мне в гости, Леночка? Я тебя буду ждать — с конфетами. Какие конфеты ты любишь? Ты любишь с вафельками, шоколадные или пралине?

— «Коровку», — отзывается дребезжащий голос.

— Значит, «Коровку» надо моей Леночке купить… Светлана замирает, прислушивается, бросается к третьей кровати, стоящей у окна.

— Верочка, бабочка моя… У тебя все в порядке?

Верочка молчит, не двигается. Ее глаза открыты. Светлана, наклонившись, впивается карими глазами в ее голубые, целует Верочку с сильным звуком.

— Ты полежи, моя маленькая, пока я Аннушку помою. А потом я к тебе приду.

Из окна видна беседка, окруженная розовыми кустами. На круглых часах, висящих на стене, почти десять. Светлана двигается по комнате проворно, на ее заостряющемся книзу лице сосредоточенность.

— Наверное, раньше я время свое проживала зря, — взглянув на часы, говорит она, не останавливаясь ни на секунду. — Ах, где я только не работала — и в недвижимости, и в парикмахерской, а день проживу, приду домой и понимаю, что прожито время зря. А Бог дал мне руки, Бог дал мне ноги, Бог дал мне мозги. Зря дал? И пришел такой момент — я стала понимать: все бегут, бегут, а жизнь проходит мимо. Ну приду я к Господу, и что я скажу? Ну что я скажу?! — в глазах Светланы появляется почти фанатичный блеск.

Она выкатывает кресло с Аннушкой в коридор. Оттуда — в ванную комнату, соединенную с туалетом. Включает кран, и Аннушка, до того сидевшая в кресле неподвижно и беззвучно, как только что слепленный и подсыхающий истукан, разражается басистым неразборчивым воплем. — Что такое? Вода холодная? — Светлана трогает воду, бегущую из головки душа. — Не холодная. Зайчик, я знаю, что ты не любишь мыться. Но я должна тебя помыть. Ну потерпи, потерпи! — Светлана наклоняется ухом ко рту Аннушки. «Мы-ма», — неразборчиво произносит та. — На могилу твою тебя обратно положить?.. вот помоем ушки, помоем глазки, и верну я тебя на твою кровать… Ну дети, они же как дети! — выпрямляясь, умиляется Светлана, вода заливает ей ноги. — Их кормишь, смотришь за ними, переворачиваешь. Этого и требуют младенцы — внимания, ухода, тепла. А когда тело становится тюрьмой, когда ты не можешь пошевелиться, — она промывает седые волосы Аннушки, — дух младенческий снова возвращается в тело. А может, он никуда и не уходил! Все взрослые — дети, — она смеется, Аннушка кричит, бросая ей в живот грубые звуки. — И радость становится детской. А мы — мы ходим на своих ногах, и еще унываем, еще не радуемся жизни. Они начинают радоваться улыбке, поцелую или цветку. А я радуюсь их радости… Больно, больно Аннушке — воробышку моему, ножки у нее болят, я знаю! — Светлана кричит вместе с Аннушкой.

Лезет намыленной рукой в перчатке в голую, немощную промежность Аннушки, которая, кажется, должна была слипнуться от времени, но не слиплась.

— Дай только подмышечки помажу, — она проводит под руками Аннушки шариковым дезодорантом. — Дай под титечками тоже помажу, — она вытаскивает ее груди из-под рук, которыми Аннушка намертво прижимает их к себе. — Она руками передавливает груди, и груди опухают… Ей тяжело, она вся неподвижная.

Феном Светлана сушит седые волосы Аннушки. Ее собственные, каштановые, выбиваются из белого плата с красным крестом на лбу. Лоб потеет. Светлана продолжает звенящим голосом говорить о радости, распахивая глаза, в которых часто появляется изумление: ну можно ли оспаривать то, что она говорит, что она теперь чувствует! Можно ли сомневаться в этом? Но она быстро гасит это выражение улыбкой, как будто напомнив себе: все люди разные, думают по-разному, и всех надо любить.

Прикрыв умолкшую Аннушку полотенцем, Светлана выкатывает кресло в коридор. По щекам Аннушки разливается румянец разорванных капилляров. Кожа на руках и ногах сухая, как бумага. Если на нее сильно нажать пальцем, она порвется. Анне Трофимовне девяносто четыре года. Телом она и вправду напоминает большого помятого младенца, который жил так долго, что, перешагнув конец, снова оказался в начале.

Как увидеть чудо

Свято-Спиридоньевская богадельня работает уже двадцать лет. Раньше сестры милосердия ухаживали за стариками и тяжелыми больными в отдельных квартирах, а в 2014-м городские власти передали службе «Милосердия» этот дом из красного кирпича, стоящий на берегу Черкизовского пруда. Сейчас здесь двадцать жильцов. Сестры ухаживают за ними днем и ночью, разбиваясь на смены.

В коридоре Светлана оборачивается, в ее глазах задорные огоньки. Она поджимает губы, как будто еле сдерживается от того, чтобы поведать какую-то радость.

— А вы знаете, что в жизни происходят чудеса, просто мы невнимательные? — говорит она. — Ну вот какое чудо… да даже вот… поехали мы с сестрами в Иерусалим, пошли ко гробу Господню. Был шестой час утра. И вдруг, представляете, нас окликает матушка-гречанка. Оказывается, мы жили рядом со старым монастырем и даже не знали, что там икона Спиридона Тримифунтского. И матушка нас так манит к себе рукой и зовет: «Спиридоний… Спиридоний…» А у нас богадельня — имени Спиридона! Он наш помощник! Ну какое же это совпадение?! — столкнувшись с моим скептическим взглядом и поднятой бровью, она отступает. — Это чудо, — уверенно говорит она, — чудо, а не совпадение.

Сестра Светлана хмурится, натирая в манную кашу клубнику и абрикос. Пять минут назад я задала ей вопрос: знает ли она о том, что натворили Аннушка, Верочка и Леночка в своей взрослой жизни, прежде чем превратились в младенцев.

— Я знаю, что они делали, — наконец говорит она. — Аннушка Трофимовна в войну на заводе работала, Верочка всю жизнь проработала учительницей. А у Леночки очень тяжелая судьба, но я потом вам расскажу, главное — чтобы не при ней. Они все слышат и понимают, даже если нам кажется, что это не так. Ой, больше не задавайте мне таких странных вопросов. Мне некогда думать! Ой, ну что еще сказать?

— Например, почему они раньше не радовались простым вещам — как поцелуй, прикосновение, цветок, а теперь их радость совершила обратную эволюцию в детскую?

— Господи, какие странные вопросы… — она опускает руки в мойку, стоит, приподняв бровь, по-серьезному прислушиваясь к себе. — Но разве это плохо, когда у человека — детская радость? — медленно произносит она. — А для меня все радость. Я радуюсь раскрытию цветка, дождю или снегу. Когда идет снег, читать книгу — радость. Я и сейчас радуюсь: я пригождаюсь людям, пригождаюсь Аннушке… Радуюсь, потому что служу им. А человек… ну, может, оказавшись в беспомощном состоянии, он начинает больше ценить такие моменты? Подарите Леночке цветок, и она улыбнется. Может, они прощения никогда у родных не просили, а когда в тело возвращается детская радость, они почему-то его начинают просить. Душа у человека всегда детская. Это только телом они старики, а душой младенцы. А что, бросить их, оставить, пройти мимо? А младенца вы бы бросили? Младенцы, говорите, это начало? А это — конец! Конец! Конец! Конец! — с уже нерелигиозным исступлением говорит она. — И конец жизни для человека так же важен, как начало. Каким он уйдет отсюда, очень много значит. Обиженным из-за того, что его все бросили? Озлобленным?

Она быстрым шагом возвращается в комнату. За ней бежит терьер. Она поднимает белую ширму и закрывает ею кровать Верочки — чтобы сестрам, проходящим по коридору, не была видна ее нагота. Подкатывает к кровати тумбочку на колесиках. Ставит на нее таз и кувшин. Снимает с Верочки плед, снимает одеяло. Вытаскивает многочисленные подушки, которыми проложены ее суставы. Снимает с ее сухих ног гольфы. Снимает с нее белые в синий горошек трусы. Вытаскивает из-под нее памперс. Верочка смотрит в потолок, но в ее тихой безучастности, бледном лице и разделенных аккуратным пробором волосах чувствуется какое-то учительское благообразие. По Верочке видно: она была мягким учителем.

Светлана ставит под нее белое судно, льет воду из кувшина. Руками промывает промежность. Мажет кожу кремом. Поднатужившись, сильными полными руками переворачивает Верочку на бок, и в неподвижном взгляде той успевают отразиться тихая благодарность и скромное страдание. Светлана подкладывает под нее чистый памперс.

— Да, мне жалко, и да, я страдаю, — обернувшись на меня, тихо отвечает она. — Но я и радуюсь, когда человек отходит после инсульта и делает первый глоток. Когда он говорит первое слово — ой, мамочки, это такое счастье! — в ее лице появляется выражение, которым она напоминает счастливую молодую женщину, радующуюся тому, что ее младенец заговорил или пошел. — Ты радуешься, когда он становится на ходунки после тяжелой болезни. А особенно когда он заулыбался. Каждый из них — это маленький микрокосмос. А какие они смиренные! — с материнской гордостью говорит она. — Мы приходим к ним — такие тетушки, начинаем их ворочать, мыть, кормить. И они это смиренно принимают. Они учат нас смирению. Ну как в каком смысле? Они смиряются с ситуацией, в которой оказались. Вы только себе представьте, каково это — когда тело становится тюрьмой!

Авторизуйтесь и читайте статьи из популярных журналов

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Театр Театр

Обзор новых постановок. Рекомендации и оценки

Русский репортер, июнь'19
Пани Кубицкая Пани Кубицкая

Красотка из Польши Сандра Кубицкая

Playboy, сентябрь'18
Девочка с Севера Девочка с Севера

Софи Тернер призналась, что перед свадьбой запаниковала и почти бросила жениха

StarHit, июль'19
Квентин Тарантино: «Я намерен уйти, сняв десять фильмов» Квентин Тарантино: «Я намерен уйти, сняв десять фильмов»

Квентин Тарантино снял фильм про оставшийся в прошлом Голливуд конца 60-х

РБК, июль'19
Иконы стиля 1970-х, которые будут вдохновлять вас грядущей осенью Иконы стиля 1970-х, которые будут вдохновлять вас грядущей осенью

Бьянка Джаггер, Лорен Хаттон и другие музы современных дизайнеров

Vogue, июль'19
Победить без вакцины Победить без вакцины

Почему в России гепатит С до сих пор считают неизлечимой болезнью

Огонёк, июль'19
Картина маслом Картина маслом

Наталья Маслова полностью изменила облик квартиры на Таганке

AD, август'19
Водородная кругосветка Водородная кругосветка

Кругосветное путешествие катамарана Energy Observer

Популярная механика, август'19
Голова из телевизора Голова из телевизора

Интервью с владелицей телеканала «Дождь» Натальей Синдеевой

Tatler, август'19
MAXIM рецензирует «Солнцестояние» — криповый и триповый хоррор о шведских язычниках MAXIM рецензирует «Солнцестояние» — криповый и триповый хоррор о шведских язычниках

Голливуду удалось превратить веселый шведский праздник в замогильную жуть

Maxim, июль'19
Что откроет Россия в Латинской Америке Что откроет Россия в Латинской Америке

Латинская Америка совершает правый дрейф

Эксперт, июль'19
Что нужно знать о здоровье груди? Что нужно знать о здоровье груди?

Действительно ли пластика груди провоцирует рак и надо ли лечить кисты

Домашний Очаг, июль'19
Подмывает не страховаться Подмывает не страховаться

Страховки покроют чуть более 1% ущерба от наводнения в Иркутской области

РБК, июль'19
Регионы позарились на заложенную недвижимость Регионы позарились на заложенную недвижимость

Правительство поддержало идею обложить банки новым налогом

РБК, июль'19
Ты узнаешь ее из тысячи Ты узнаешь ее из тысячи

Какие признаки верно укажут на то, что мы во власти Амура

Psychologies, август'19
Котлета этого лета Котлета этого лета

Искусственное мясо — звучит как фантастика, но уже сегодня оно на нашем столе

Vogue, август'19
MAXIM рецензирует комедию «Оленья кожа» с бородатым Дюжарденом и небородатыми шутками MAXIM рецензирует комедию «Оленья кожа» с бородатым Дюжарденом и небородатыми шутками

Месье Дюпье повзрослел, у него снимается оскароносный актер

Maxim, июль'19
8 функций Яндекс.Почты, о которых ты скорее всего не знаешь 8 функций Яндекс.Почты, о которых ты скорее всего не знаешь

Изобретатели порой делают удобные и привычные вещи еще удобнее. Например почту

Maxim, июль'19
Электрический волнорез Электрический волнорез

Хит нынешнего водного сезона – электрические гидрофойлы

Популярная механика, август'19
Грета Тунберг: да, нет, знаю Грета Тунберг: да, нет, знаю

Грета Тунберг: «Многие люди просто позволяют вещам идти своим ходом. Но не я»

Glamour, август'19
Ваша мотивация: как не отступать от ЗОЖ Ваша мотивация: как не отступать от ЗОЖ

О том, как найти свою мотивацию, рассказывает популярный ЗОЖ-блогер

Домашний Очаг, июль'19
Пропавшая девушка Пропавшая девушка

В прошлом году актриса Фань Бинбин перестала появляться на публике

Tatler, август'19
Со всеми остановками Со всеми остановками

Психологи объясняют, как сделать возможной желанную встречу

Psychologies, август'19
Виктория Тарасова: «Женская зависть страшнее атомной войны» Виктория Тарасова: «Женская зависть страшнее атомной войны»

Звезда «Глухаря» о предательстве, помощи детям и отношениях с невесткой

StarHit, июль'19
Дмитрий Иванович Менделеев и его открытие Дмитрий Иванович Менделеев и его открытие

2019 год объявлен Международным годом Периодической таблицы химических элементов

Наука и жизнь, февраль'19
Между заморозкой и легкой оттепелью Между заморозкой и легкой оттепелью

Два сценария продления соглашения между странами ОПЕК+

РБК, июль'19
Апрель. Жестокий месяц Апрель. Жестокий месяц

Мария Галина редкий для нашей литературы человек

Esquire, август'19
Звездный час Звездный час

Спортсмен из Казахстана запустил мировой флешмоб

StarHit, июль'19
В мужскую моду вернулся секс В мужскую моду вернулся секс

Но это не значит, что вы должны одеваться как мачо

GQ, июль'19
15 мыслей Массимо Боттуры 15 мыслей Массимо Боттуры

Шеф ресторана Osteria Francescana — о своих отношениях с отцом, едой и славой

GQ, август'19