Карта сообществ

О проектах, которые помогают людям изменить отношение к болезни и смерти

Русский репортерОбщество

Карта сообществ

В разных регионах России люди создают благотворительные фонды, приюты для бездомных, тестируют доступную среду в своем городе, реализуют некоммерческие образовательные проекты для детей. «Русский репортер» вместе с Агентством социальной информации следит за жизнью прогрессивных сообществ и делится новостями некоммерческих организаций. В этом номере мы рассказываем о проектах, которые помогают людям изменить отношение к болезни и смерти

Служба «Ясное утро»

«Мы видим, точнее слышим, как сильна канцерофобия в нашем обществе. И именно сильный страх, неверие в то, что можно что-то изменить, мешает человеку вовремя обратиться ко врачу». Лидия Погибенко, психолог

Служба помощи онкологическим больным «Ясное утро» провела информационную кампанию по профилактике рака «Не тяни — позвони». По горячей линии консультанты объясняли, как проводить профилактику злокачественных заболеваний, как рассчитать риски возникновения рака и в какие дни можно пройти диагностику в Москве. Благотворительный вечер добра

Благотворительный вечер добра

800 000 ₽

Собрали в Иркутске на паллиативную помощь детям. В городе провели Благотворительный вечер добра, на котором выступили известные в области бизнесмены, депутаты, руководители региональных благотворительных организаций. Чтобы помочь детям, можно было не только купить билет на вечер, но и перечислить деньги по СМС на счет Иркутской детской областной больницы, Ивано-Матренинской городской больницы или детский хоспис.

Центр «Верба»

В красноярских школах «настроят» программу профилактики подростковых суицидов. В программе будут принимать участие не только психологи и социальные работники, но и учителя, которые обсудят проблему эмоционального равновесия и техники саморегуляции. На семинарах педагоги подготовят видеопособие о подростковом суициде и профилактике деструктивного поведения.

Школа «Мастерская заботы»

В школе «Мастерская заботы», которую основал фонд помощи хосписам «Вера», подготовили инструкции по уходу за тяжелобольными пациентами. В памятках есть вся основная информация, которой обычно не хватает родственникам, ухаживающим за тяжелобольным человеком дома. Например, как правильно оборудовать комнату больного и сделать безопасными ванную и туалет, какие слова говорить, а от каких лучше отказаться, как правильно составить меню для человека, у которого нет аппетита. Памятку можно скачать в интернете вместе с видеоматериалами.

Death Cafe

В Москве появилось место, где можно за чашкой чая поговорить о смерти или помолчать о ней. Кому лучше завещать пароли от своих социальных сетей? Как пережить смерть родного человека? Когда нужно составлять завещание? Катерина Печуричко, познакомившая Россию с форматом Death Cafe, рассказала «РР», почему все разговоры о смерти — на самом деле о жизни

 

Катерина Печуричко: «Я сказала маме, что ей осталось два месяца, и наступило лучшее время в нашей жизни»

Death Cafe — это место, где можно за чашкой чая поговорить о смерти или помолчать о ней. Кому лучше завещать пароли от своих социальных сетей? Как пережить смерть родного человека? Когда нужно составлять завещание? Катерина Печуричко, познакомившая Россию с форматом Death Cafe, рассказала «РР», почему все разговоры о смерти — на самом деле о жизни

Анна Рыжкова

Как вы поняли, что хотите проводить в Москве встречи для разговоров о смерти?

Раньше я работала в службе «Ясное утро». Это горячая линия помощи онкобольным (по второму образованию я психолог). Поскольку линия круглосуточная и бесплатная для всей страны, нам часто звонили люди и с другими проблемами, от суицидальных мыслей до бытовых конфликтов в семье и на работе. Я поняла, что в очень многих разговорах присутствует тема смерти, и нам часто не с кем поговорить о том, что кто-то из близких может умереть или уже умер. Даже к психологу с этим пойдет не каждый — люди не готовы впрягаться в такую серьезную психологическую работу. Поэтому хотелось придумать или найти какой-то комфортный для людей формат, чтобы те, кому это нужно, могли прийти и поговорить на разные темы, связанные со смертью. И пока я думала, случайно наткнулась на статью о Death Cafe в какой-то английской газете.

Насколько тяжело было найти площадку для таких встреч?

Было важно оказаться в общественно значимом месте, у которого уже есть аудитория, репутация. Я пробовала договориться с библиотеками и музеями, но абсолютно все отказывали под разными предлогами. Говорили: «Смерть — это не наша тема!» или «Вы же нам людей распугаете!». Поэтому первую встречу я провела просто в лофте.

Сколько сейчас таких кафе в России?

В Москве сейчас два. Одно веду я в «Благосфере», второе, в библиотеке Некрасова, ведет моя знакомая Галина Нагорянская. Встречи проводят также в Доме Прав Человека в Воронеже и в центре «Вдох» в Санкт-Петербурге. Еще одна моя коллега, Анжелика Данюшина, в феврале откроет Death Cafe в Ростове-на-Дону.

О чем чаще всего говорят люди, которые приходят в Death Cafe?

Рассказывают истории встреч со смертью — как умирали их родители, близкие, друзья, как они это переживали, о чем теперь жалеют или не жалеют. Делятся мыслями, что для них самих «хорошая» смерть и как они хотели бы быть похоронены. А вообще говорят обо всем, что важно в жизни. Например, о границах свободы и желании помочь умирающему близкому, даже против его воли. Об уважении и достоинстве и как оно проявляется в смерти. О любимых людях, которые уже умерли. Все эти разговоры — о жизни. Если никогда об этом не задумываться, все время куда-то спешить, считая, что мы бессмертные — «все умрут, а я останусь» — тогда редкие столкновения с темой смерти будут пугающими. Но если считать смерть частью жизни, осознавать конечность нашей жизни, приводить свои дела в порядок, составить какие-то распоряжения на случай собственной смерти, человеку может стать спокойнее. И это касается всех, а не только тех, кто тяжело болеет или собирается умирать завтра.

Каждый человек приходит на встречи со своим запросом, своей личной темой. С каким запросом вы сами пришли в проект?

С одной стороны, я пришла ко всему этому с профессиональной позиции. Но есть и личная история, конечно. 12 лет назад от рака умирала моя мама. О том, что человеку осталось жить два месяца, в России говорят не ему самому, а его родственникам. Задача объяснить все маме выпала мне. Это было безумно трудно, я несколько дней не могла из себя ни одного слова выдавить. Но когда все получилось, наступили два лучших месяца в нашей жизни. Можно было разговаривать про все на свете: про то, что мама умрет и нам страшно, про то, как мы будем жить без нее, о чем она в своей жизни сожалеет, чему радуется. Мы рассматривали фотографии, приглашали наших друзей, вспоминали прошлые времена. И мне хотелось узнать, как это устроено у других людей, создать такие условия, чтобы людям было где про это поговорить.

Прежде чем создать Death Cafe, вы изучали международный опыт. Есть страны, где люди уже в гораздо большей степени открыты теме смерти?

Природа человека одинакова — везде существует страх смерти, особенно в западной культуре, везде эту тему воспринимают как тяжелую и неприятную. С другой стороны, в развитых странах очень много разных информационных поводов, кампаний или событий, которые так или иначе касаются темы смерти. В нашей стране относительно недавно появилось хосписное движение, у фонда «Вера» отличные слоганы про «жизнь на всю оставшуюся жизнь». Благодаря таким социальным плакатам и рекламе ты перестаешь шарахаться от слова «хоспис», как было у нас еще 20 лет назад.

В Англии есть прекрасный городской фестиваль «Жизнь, смерть и все остальное», который проводит кладбище Arnos Vale. Несколько дней кладбище устраивает экскурсии, дискотеки, ставит спектакли — все как на обычном фестивале, только тема — смерть. Люди приходят туда семьями, с колясками, с детьми. Когда это происходит каждый год в твоем маленьком городке, ты начинаешь воспринимать смерть как привычную повестку в жизни.

Фотография: из личного архива Катерины Печуричко

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Сериалы Сериалы

Обзор новых сериалов от Дмитрий Аношина

Русский репортер, февраль'20
В каких отелях жил Джеймс Бонд В каких отелях жил Джеймс Бонд

Вспоминаем все гостиницы, где агент 007 останавливался в прошлом

GQ, февраль'20
Зверское противостояние Зверское противостояние

Зоопарки Берлина как зеркало холодной войны

Forbes, февраль'20
Униженные и оскорбленные в эфире политического телевещания Униженные и оскорбленные в эфире политического телевещания

Телевидение в последнее время все чаще демонстрирует образцы высоких отношений

СНОБ, февраль'20
20 вещей, которые могут тебе пригодиться в постели 20 вещей, которые могут тебе пригодиться в постели

Объекты и явления, при помощи которых твой секс будет еще великолепнее

Maxim, декабрь'19
Правила жизни Курта Кобейна Правила жизни Курта Кобейна

Правила жизни фронтмена группы Nirvana

Esquire, февраль'20
Дамы, ваш выход Дамы, ваш выход

Мир искусства, дизайна и архитектуры был бы совсем другим, если бы не женщины

AD, февраль'20
Голливуду на зависть: мастера российских спецэффектов Голливуду на зависть: мастера российских спецэффектов

Где в Москве делают самую продвинутую графику для мирового кинематографа

Популярная механика, февраль'20
Территории кормления. Захочет ли президент создать новую опричнину Территории кормления. Захочет ли президент создать новую опричнину

Предложения в Конституцию, способные заинтересовать власть

СНОБ, февраль'20
Быть начеку: краткий гид по оружию самообороны Быть начеку: краткий гид по оружию самообороны

Есть два типа людей: одни с пистолетом, другие копают

Популярная механика, февраль'20
От ангельской красавицы до инопланетянки: что не так с Николь Кидман От ангельской красавицы до инопланетянки: что не так с Николь Кидман

Николь Кидман по-прежнему красива, но что-то в ней не то

Cosmopolitan, февраль'20
Общедоступный! Общедоступный!

О Матвее Никаноровиче Глубоковском

Наука и жизнь, февраль'20
Семь смертных страхов Семь смертных страхов

Людей XXI века все сильнее пугают происходящие в мире перемены

GQ, февраль'20
Вместо бюстгальтеров? Что такое тейпы и как их носить – рассказывает эксперт Вместо бюстгальтеров? Что такое тейпы и как их носить – рассказывает эксперт

Тейпирование – мини-революция в индустрии красоты

Cosmopolitan, февраль'20
Ноам Хомский: Часы судного дня Ноам Хомский: Часы судного дня

Отрывок из книги Ноама Хомского «Кто правит миром?»

СНОБ, февраль'20
Банкам умерят аппетит Банкам умерят аппетит

Кредитным организациям могут запретить наживаться на чрезмерных комиссиях

Эксперт, февраль'20
Этюд в белом Этюд в белом

Португальские архитекторы оформили дом, используя «хроматический язык» интерьера

SALON-Interior, февраль'20
Переехать, жениться и не заводить детей: 9 парадоксальных научных советов, как стать счастливым Переехать, жениться и не заводить детей: 9 парадоксальных научных советов, как стать счастливым

Как поддерживать уровень удовольствия от жизни

Forbes, февраль'20
Россияне боятся президентских перемен Россияне боятся президентских перемен

ЦПК исследовал страхи граждан в связи с возможным уходом Путина с поста

РБК, февраль'20
Где-то на белом свете Где-то на белом свете

Антарктида сегодня – одно из самых заветных туристических направлений

National Geographic Traveler, февраль'20
Режиссер Бегюм Эрджияс: На первый перформанс меня вдохновили шарики для пинг-понга Режиссер Бегюм Эрджияс: На первый перформанс меня вдохновили шарики для пинг-понга

Бегюм Эрджияс о том, как она придумала перформансы

СНОБ, февраль'20
Брачная история: что происходит с институтом семьи Брачная история: что происходит с институтом семьи

Пары, состоящие в отношениях традиционного и современного формата

РБК, февраль'20
«Бабки заплатили – привет»: Чубайс и Богуславский о том, как выращивать «единорогов», ковбоях от инвестиций и своих главных провалах «Бабки заплатили – привет»: Чубайс и Богуславский о том, как выращивать «единорогов», ковбоях от инвестиций и своих главных провалах

Может ли государство вырастить компанию-единорога?

Forbes, февраль'20
Шесть бытовых приборов, которым больше лет, чем кажется Шесть бытовых приборов, которым больше лет, чем кажется

Захватывающие подробности биографии твоих любимых предметов бытовой техники

Maxim, февраль'20
Алкогений: Эрнест Хемингуэй Алкогений: Эрнест Хемингуэй

Нестареющая икона международной богемы Эрнест Хемингуэй

Maxim, февраль'20
Как повторить образы героев «Французского диспетчера» Уэса Андерсона Как повторить образы героев «Французского диспетчера» Уэса Андерсона

Давайте поблагодарим режиссера за еще одно пособие по стилю

GQ, февраль'20
Интерьер для миллениалов Интерьер для миллениалов

Беседа с Евгенией Мишиной о том, что поколение Y ждёт от своего интерьера

SALON-Interior, февраль'20
Как мучились мы музыкой в СССР Как мучились мы музыкой в СССР

Воспоминания о том, с какой допотопной аудиотехникой приходилось сосуществовать

Maxim, февраль'20
Стас Пьеха: «Развод - дорога к счастью каждого из тех, кто в нем участвует» Стас Пьеха: «Развод - дорога к счастью каждого из тех, кто в нем участвует»

Стас Пьеха рассказал о том, как пережить развод и почему институт брака устарел

Cosmopolitan, февраль'20
Retour aux Sources. Возвращение к истокам Retour aux Sources. Возвращение к истокам

Создательница марки Caudalie устроила частную экскурсию по винодельне родителей

Elle, февраль'20