Несгибаемая

Выход в конце 2025 года биографической книги Льва Данилкина о директоре ГМИИ имени Пушкина Ирине Антоновой вызвал в читающих кругах настоящий фурор: одни утверждали, что опус порочит память великого музейного деятеля, а другие — что «всё так и было». RR публикует фрагмент XXXII главы книги с любезного разрешения издательства «Альпина нон-фикшн».

***

Перестав подвергаться давлению со стороны государства, коллекционеры выползли из своих щелей на свет божий — и не только ради охоты за «шедеврами», но и чтобы в сотрудничестве с музеями демонстрировать свои достижения; на «Декабрьских вечерах» можно было не только показывать вещи — но и экспонировать их хозяев. Они превратились в персонажей светской хроники, и встречаться с ними можно было не только в рабочем кабинете, с хорошо запертыми дверьми и зашторенными окнами, но и в «салоне» или даже «под софитами».

ИА знала о своей влиятельности в этой среде (и все знали, что после «Москвы — Парижа» в ГМИИ русский авангард, который многие собирали, стал стоить вдесятеро дороже), знала о заинтересованности коллекционеров в её Музее (пройдя через выставку в Пушкинском — и, предполагается, его экспертизу, — отдельные вещи и целые коллекции увеличивались в цене), однако была готова не только с холодным кивком принимать причитающиеся ей почести, но и сама, при необходимости, расточать в меру любезные улыбки. Дело в том, что спектр пользы, которую могли принести музею коллекционеры, теперь расширился — и больше не ограничивался исключительно процедурой дарения. Музей — сам лишённый возможности покупать вещи на иностранных аукционах — мог пополнять свою коллекцию с их помощью и при их посредничестве. Коллекционеры редко были в чистом виде меценатами: то была сложная система бонусов и взаимозачётов услуг. Например, музей делает у себя выставку коллекции или отдельных объектов, а «за это» коллекционер снижает цену приобретённого им ранее на аукционе объекта, которым теперь заинтересовалась фондово-закупочная комиссия музея («за это» вовсе не подразумевает коррупции: скорее это следствие бюрократической системы, в рамках которой музей не может покупать и продавать вещи на внешнем рынке с той же лёгкостью, что частное лицо). Или — музей устраивает выставку того или иного коллекционера; ИА приходит на открытие, фотографируется для прессы — вольно или невольно привлекая внимание к собранию вещей — и в качестве необязательной, но предполагаемой ответной любезности музей получает в дар небольшую картину.