RR Люкс.Личности.Бизнес.История
И львы на воротах
История аристократического Английского клуба в Москве (к созданию которого, впрочем, англичане не имели никакого отношения): о том, кто там пил и проигрывал жён в карты, и о том, как клуб богачей превратился в Музей революции
«Согласие и веселье»
Попадая на необитаемый остров, англичанин первым делом строит три шалаша: свой дом, клуб, который он посещает, и клуб, в который он не ходит. По отношению к англичанам, например, Викторианской эпохи это шуткой вовсе не звучало. Они действительно предпочитали проводить в своём клубе значительную часть времени.
Предприниматели и купцы, ещё в начале царствования Екатерины II прибывшие из Британии в Санкт-Петербург, начиная бизнес, тут же организовали клуб. Раз в неделю собирались они в гостинице, которую держал голландец Корнелий Гардинер. Обсуждали дела, играли в карты, обедали. Хозяин заведения, однако, вскоре разорился. Тогда английский коммерсант Фрэнсис Гарднер, владелец первой в России фарфоровой фабрики, взял дело в свои руки и учредил клуб, первыми членами которого стали тридцать восемь человек. 1 марта 1770 года был утверждён устав Английского клуба и принят его девиз: Concordia et Laetitia, «Согласие и веселье».
Мода на английские клубы стремительно распространялась по стране. Любопытствующие российские англоманы устремились в Великобританию. Один русский путешественник сообщал: «Ныне англичане стали модным народом. Теперь во всей Европе за одно почитается быть по-английски или быть в моде. Россияне, земляки наши, переняли также общую моду быть по-английски».
Словосочетание «английский клуб» считалось синонимом респектабельности. Быть его членом означало иметь высокое положение в свете. Иные родители записывали в это аристократическое собрание сыновей с момента рождения. Клубная мода охватила Москву и провинцию. Основанный в 1770 году в Москве клуб имел такое же название, хотя англичане к его созданию никакого отношения уже не имели. В клубе состояли представители московской знати. В 1798 году Павел I, подозрительно относившийся к разного рода общественным инициативам, велел закрыть оба клуба — петербургский и московский. Императора само слово «клуб» повергало в ужас. С воцарением Александра I собрания возобновились.
«Шумим, братец, шумим!»
22 апреля 1831 года московский Английский клуб, поменявший до этого немало адресов, обосновался в роскошном дворце на Тверской, в стенах которого прозаседал вплоть до 1917-го. Среди членов в разное время были Пётр Чаадаев, Николай Карамзин, Василий Жуковский, Денис Давыдов, Лев Толстой. Дам в клуб не допускали, и прислуга не составляла исключения. Зато молва о роскоши тамошних обедов гремела по всей Москве, а шум политических дискуссий отзывался в комедиях. Александр Грибоедов в «Горе от ума» увековечил бурную обстановку Английского клуба знаменитой фразой: «Шумим, братец, шумим». В клубе имелись столовая, гостиная, каминная, читальня, портретная, бильярдная, газетная, фруктовая. Аристократы собирались в этих пространствах для светских бесед, чтения прессы, заведения полезных знакомств, игры в карты и на бильярде. Предметом гордости Английского клуба считалась читальня — обширная библиотека, хранившая более пяти тысяч книг: энциклопедии и справочники, издания по истории и философии, художественную литературу. Кроме того, для своих членов клуб выписывал многочисленные газеты и журналы — русские и иностранные. Устав клуба предписывал правила: в газетной и читальне нельзя было громко разговаривать, а также уносить, не оформив, издания или переносить их в другие комнаты. За нарушение полагался штраф.