Вино как символ в искусстве
Что вы представляете, когда слышите словосочетание «вино и искусство»? Шагала, сидящего на плечах у Беллы с бокалом красного? Или пышные барочные натюрморты? Конечно, Христа, превращающего воду в вино на ренессансных полотнах. А может быть, этикетки, созданные Уорхолом и Дали? В любом случае вино крепко пустило корни в искусстве. Культуролог и автор проекта «Искусство для пацанчиков» Анастасия Четверикова рассказывает о символах, эпохах и образах вина в живописи и музыке.
Рождение искусства из духа вина
Луи Пастер, микробиолог, показавший микробиологическую сущность брожения, говорил: «В бутылке вина больше философии, чем во всех книгах». И он не ошибся. Дело не только в захмелевшем разуме, рождающем «чудовищ», но и в античной истории симпозиумов, породивших философские дискуссии. Читаем легендарный «Пир» Платона и понимаем, что винные килики — бокалы, в которых вино разбавлялось водой, — передавались по кругу на древнегреческих посиделках и часто служили темами для обсуждения. Все дело в изображенных на них рисунках. Например, появление на бокале бога любви Эрота могло начать разговор о сущности любви и тем самым как раз породить тему для «Пира» Платона. «Радуйся, пей и живи счастливо» — гласила одна из надписей на этих произведениях античного керамического искусства. Кстати, с помощью килика можно было также посоревноваться в коттаб, игру на меткость в попадании остатками вина из килика в цель. Универсальная вещь — эти прекрасные сосуды.
Спустя столетия выдающийся русский художник и теоретик искусства Владимир Фаворский будет рассказывать своим студентам во ВХУТЕМАС о том, зачем такие красивые рисунки располагались на глиняных сосудах, и рисовать мелом на доске схемы этих композиций в качестве примеров.
Изреченное Плинием In vino veritas — не только про философские размышления, но и про отключение рационального начала, когда освобождается подсознание. Это высвобождение — еще один символ вина и дионисийской культуры с ее многодневными загулами, возвращением себе «звериного», рождением трагедии («козлиной песни»), а иногда и обретением истинного себя.
Как известно, из дионисий родился современный театр: малые дионисии проходили в декабре в честь окончания сбора винограда, а большие (с трагедиями, комедиями и сатирой, а также фаллическим шествиями и карнавалами) — в конце марта – начале апреля и знаменовали весну.
В больших дионисиях состязались три автора. Каждый из участников ставил три трагедии и одну сатирову драму, «обшучивая» мифы. В некоторых театрах собиралось до 17 тыс. зрителей, вход для которых был бесплатным.
Неудивительно, что огромное количество художников на протяжении долгого времени обращались к дионисийскому разгулу и культивировали этот сюжет, ведь многое в искусстве родилось именно от духа виноделия.
Возлияние и очищение
Совершенно уникально в истории культуры пересечение дионисийской и христианской культур. Главные герои этих культур — Дионис и Христос — много выстрадали, оба творили чудеса, оба умирали и возрождались. Мало того, обе культуры направлены на очищение, хотя и, конечно, весьма разными путями. А вино в них имеет важное символическое значение. Вино олицетворяет жертвенность, ведь возлияние сопровождало жертвоприношение у всех древних народов, а греки и иудеи не исключение. В смысловом значении вино тоже было важным для обеих культур.
Малыш «Пьющий Вакх» кисти Гвидо Рени (1623 г.) пьет и освобождается. Кажется, этот процесс неостановим, при этом струя из него самого и из бочки с вином дублируют друг друга. Может быть, Вакх заливает горе? Как известно, Гера, ненавидевшая Диониса, как и всех внебрачных детей Зевса, постоянно убивала тех, кто был ему дорог. Однажды бешеный бык по ее наводке забодал насмерть сатира, который воспитал Диониса. Горько плача, мальчик облил его раны душистым цветочным нектаром, и тогда сатир превратился в виноградную лозу, а сок плодов этой лозы стал пьянящим. Вот вам и возлияние, и принесение в жертву. Получается, согласно греческим мифам, вино само родилось из жертвы. Еще бы, оно так похоже на кровь. С тех самых пор кровь и жертвенность — один из самых известных символов вина в искусстве.