Григорий Баженов: «Современные экономики, даже обложенные санкциями, очень адаптивны»
Развитие искусственного интеллекта в России и мире, проблема нехватки чипов, а также влияние на экономику страны ограничений в работе интернета и цифровых сервисов — об этом «РБК Тренды» поговорили с экономистом Григорием Баженовым
ИИ, айтишники и исчезающие профессии
Недавнее исследование проекта NANDA, запущенного Массачусетским технологическим институтом (MIT), показывает, что в 95% случаев внедрение ИИ в рабочие процессы привело либо к незначительным результатам, либо вообще не повлияло на выручку компаний. Это скорее говорит о том, что наши ожидания относительно ИИ были слишком завышенными или мы все же достигли максимума того, что можем взять от нейросетей?
Г. Б.: Это говорит сразу о многих вещах.
Первое: в целом любая большая технология дает эффекты в долгосрочной перспективе, которые связаны прежде всего с производительностью. Например, на предприятиях, где в добавленной стоимости товара или услуги была высока доля фонда оплаты труда, она начинает сокращаться, потому что снижаются издержки на выполнение задач, требующих активного участия человека.
Отсутствие сейчас значительных результатов от внедрения ИИ в макроэкономике называется парадоксом производительности Солоу (когда быстрый технологический прогресс пока не приводит к заметному росту производительности. — РБК). Таким образом, это не свидетельство предела технологии, а скорее следствие такого временного лага и адаптации бизнес-процессов.
Второе: как правило, прирост производительности минимален среди лидеров внедрения технологии. Обычно масштабный прирост испытывают те компании, которые уже начинают пользоваться зрелой технологией. Новинка, доведенная до ума в процессе внедрения компаниями-передовиками, уже дает сильно выраженные и осязаемые результаты.
Мы как раз находимся в том периоде, когда бизнес уже стал внедрять технологию ИИ, но она еще не готова к полноценному использованию внутри корпоративных процессов. Кроме того, существуют издержки внедрения любой новинки: переобучение персонала, саботаж технологии с его стороны.
В целом интеграция ИИ — это комплексная история, и далеко идущие выводы здесь делать не стоит.
В каких отраслях ИИ уже реально приносит прибыль, а где остается экспериментом?
Г. Б.: Если говорить о прибыли, то в некоторых отраслях она уже наблюдается. Например, в финтехе первичный скоринг (автоматизированная система оценки заемщика банками. — РБК) осуществляется ИИ, технология активно используется в антифроде, а также в медиа — для таргетирования рекламы. Можно также наблюдать повышение эффективности и прибыльности в секторе разработки программного обеспечения.
В промышленности искусственный интеллект пока что остается скорее экспериментальным. Во-первых, существуют высокие капитальные затраты на внедрение различного рода датчиков и перестройку физических линий, то есть включение ИИ в рабочие процессы обходится дорого. Во-вторых, к специфическим задачам отрасли технологии ИИ, вероятно, еще не совсем готовы.
Наибольшие надежды от внедрения нейросетей связывают не с промышленностью, а с секторами услуг, такими как образование, медицина, право, консалтинг — это виды деятельности с высокими затратами на труд. Например, если в сфере добычи полезных ископаемых доля фонда оплаты труда в добавленной стоимости составляет примерно 11%, то в образовании — почти 80%. Затраты на зарплаты просто колоссальные.
Повысить производительность в указанных отраслях можно было бы через автоматизацию рутинных задач. В медицине это может быть первичная консультация, которая будет проводиться, например, ботом на основе ИИ. Это снизит расходы на оплату труда.
При этом не все эффекты можно измерить только с точки зрения прибыли и производительности труда. В качестве примера: при хирургических вмешательствах ИИ сам определяет участок ткани или органа для проведения операции и делает это с более высокой точностью, чем человек. Благодаря этому уменьшается риск ошибок и рецидивов, из-за чего увеличивается качество жизни.
Еще в 2023 году компания Goldman Sachs предсказала исчезновение более 300 млн рабочих мест в результате развития ИИ. По вашему мнению, какие профессии исчезнут в ближайшие годы? Как ИИ влияет на рынок труда, к чему нас это привело в 2026 году?
Г. Б.: ИИ скорее является не заменяющей технологией, а дополняющей. Она применима практически везде, но при этом мы не видим, чтобы ИИ кого-то полностью заменил. Нейросети позволяют автоматизировать текущие рутинные задачи, появляется свободное время, которое уходит на другие процессы.
Не стоит исключать того, что какие-то работы все-таки исчезнут, ведь процесс их автоматизации начался уже давно. Например, когда-то были профессии трубочиста, фонарщика, извозчика гужевого транспорта, будильщика (профессия в Великобритании и Ирландии конца XIX и начала XX века, состоявшая в том, чтобы будить людей по утрам. — РБК)