Антон Тотибадзе: «В каждом сантиметре живописи должен чувствоваться кайф»
Антон Тотибадзе — потомственный художник в четвертом поколении, специализирующийся на натюрмортах. Для проекта РБК «Время вина» и этого номера он создал три работы, по-разному раскрывающие главную тему проекта — вино. В беседе он размышляет о том, что общего у живописи и кулинарии, зачем подкармливать нарисованных животных и как пейзаж дополняет натюрморт
Основное место в вашем творчестве занимают натюрморты. Почему?
С них начинается любое академическое художественное образование, которого у меня, кстати, нет. Мои отец, дед и прадед — художники. Я тоже хотел заниматься творческой профессией, но другой, поэтому выбрал графический дизайн. Так что азы изобразительного искусства у нас были, но львиная доля обучения проходила на компьютере, а живопись была нужна просто для зачетки. Однажды я даже принес на сессию чужие работы, забыв стереть имя автора, но мне все равно поставили тройку. В итоге отец все же убедил меня в том, что надо научиться по-настоящему рисовать красками. Я начал ходить к педагогу. Ей мои работы казались слишком дизайнерскими. Но живопись я все равно не бросил, потому что она стала приобретать популярность, а дизайном я теперь занимаюсь только для себя. Верстаю каталоги или вот недавно пришлось сделать себе визитки.
Получается, что во время учебы вас просто не успели замучить этими натюрмортами?
Совершенно верно, эта академическая история, когда вокруг пыльные драпировки и бюсты Сократа с Цезарем, обошла меня стороной. Где Сократ и где мы сегодня? А так как я занимался этим для себя, то сам выстраивал композиции, в которые мог включить банку колы, чипсы или пачку сигарет. В институте о таких натюрмортах нельзя было и мечтать. Все это я писал с натуры, чтобы понять, как правильно падает свет на бокал с вином, какие возникают блики. Или вот пишешь ты картошку фри, а она постепенно засыхает, становится неживой.
Я думал, что любовь к брендированным продуктам — это как раз отпечаток вашего дизайнерского образования.
Отчасти, но скорее я просто хотел, чтобы работы выглядели более современно. Сегодня я уже не уделяю брендам так много внимания. Если я сейчас пишу шампанское, то без этикетки. Мне достаточно показать цветом какую-то деталь, чтобы стало понятно, что это за марка. И от ироничных названий я тоже почти отказался. Например, среди моих ранних натюрмортов были работы с названиями «Завтрак Менделеева», «Дядя Коля на привале» или «Афтепати на «Титанике». Тогда мне хотелось, чтобы эти изображения собирались в глазах зрителя в мини-сериал, чтобы он понимал, что происходит на холсте. А сейчас мне кажется, что работа должна говорить сама за себя.
Нужно ли разбираться в шампанском, чтобы сделать его узнаваемым по одной детали?
Для меня эта история началась в 2015 году, когда знакомый галерист организовал мою выставку в Таллине. В этой же галерее продавалось дорогое французское шампанское. Тогда-то я и узнал все эти названия и что-то даже попробовал. А до этого я писал только по картинкам из интернета. Например, легендарное Bollinger, которое можно увидеть в «эпизодической роли» в фильме с Жан-Полем Бельмондо. А еще это любимое шампанское Джеймса Бонда.
Вы начинали с постановочных работ. А как чаще пишете сейчас — с натуры или «из головы»?