Главным образом — про жизнь
У времени есть еще одно измерение — увлеченность. Чем сильнее любишь то, что делаешь, тем больше жизни вмещается в один день. В Okko уже вышел «Полураспад» — главный сериал года платформы с участием Евгения Стычкина, а скоро появится «Хоспис» — его новая режиссерская работа. Между актерской работой, собственным кино, семьей и поездками он учится останавливаться. Мы поговорили о свободе в кино и мечте месяц идти по Алтаю, слушая деревья.
Евгений, как вы сейчас? Чем наполнена ваша жизнь, над чем работаете, что занимает ваши мысли в последнее время?
Заканчиваю играть Боткина в одноименном проекте. Провел восхитительные три месяца в Санкт-Петербурге. Вообще сниматься в Питере люблю больше, чем где бы то ни было. Так сложилось, что это всегда радость. Творчество, друзья, вкусная еда. Мне тут всегда светит солнце, а если иногда и идет дождь, так это исключительно для того, чтобы еще больше ценить хорошую погоду. А в Москве — премьера спектакля «Взрослая дочь молодого человека» в Театре Наций. Крутейшая и, кажется, очень современная пьеса Славкина. Ну и люблю театр, так что счастье.
Начнем с сериала «Полураспад». Как вы оказались в этом проекте? Что вас заинтересовало в сценарии и в самой истории?
Продюсер проекта Иван Самохвалов прислал мне сценарий на довольно раннем этапе. Я читал его в самолете и, приземлившись, сразу позвонил автору Олегу Маловичко сказать, что сценарий — огонь. Глубокое, болезненное, нужное высказывание. Звучит пафосно, но это правда, так что чего тут стесняться? Ну а дальше я познакомился с режиссером: записали какой-то текст, обсудили, что это за персонаж, и пожали руки. Максим Свешников — удивительно приятный в работе: через тридцать минут у меня уже было ощущение, что мы делаем пятую картину вместе.
Расскажите о своем герое. Каким вы его увидели при первом знакомстве со сценарием и изменилось ли ваше представление о нем в процессе съемок?
Мой герой старше меня, имеет огромный список заболеваний и пережил десятки операций — вот, кажется, правдоподобность была самой сложной задачей. Как именно он хромает? Он почти ничего не видит, но в стенки всё же не врезается. Когда говорит, хрипит на грани слышимости. И при этом категорически нельзя скатиться в гротеск… Ну вот и искали с режиссером понемногу. Потом иногда после съемки я так измочаливал хрипом свои связки, что еще пару дней говорил голосом Гарика Сукачёва.
Как вам работалось с режиссером Максимом Свешниковым? Насколько вы совпали в творческом видении и легко ли удалось найти общий язык на съемочной площадке?
Все, кому будет предложена любая работа у Максима, — не раздумывая собирайте рюкзачок и вперед! Работать у него на площадке — счастье! Он работает с оператором Ильёй Авербахом, и вот они оба всегда модные, подтянутые, в белоснежных рубашках и тонких свитерах, как герои рекламы. Там, где все остальные в рваных куртках и замотаны шарфами, они всегда чистые, даже в самых экстремальных условиях, и улыбающиеся. И не то чтобы истерически веселые, как способ борьбы со сложностями. Нет, просто мягкие, интеллигентные люди! Аж зла не хватает! Я, когда перехожу на другую сторону баррикад и сажусь в режиссерское кресло, — у меня война: с погодой, с таймингом, со всем, что может встать между мной и моим кино. Ну я в итоге, наверное, научусь, но пока только смотрю, восхищаюсь и завидую.
Снимаем сцену. Вдруг у кого-то прямо рядом с Максимом громко звонит телефон. Нужно понимать, что на площадке это табу: там живой звук, и это испорченный дубль. Максим спокойно останавливает мотор, говорит: «Ребята, пожалуйста, внимательнее, отключаем телефоны. Еще дубль…» Это так прекрасно и так редко.