Здравоохранение как естественная монополия
Общественное здравоохранение в мире испытывает очевидный кризис: заявленная универсальная доступность стала фактически нереализуемой. Каким может быть выход из этого кризиса?
Один из главных цивилизационных прорывов XX века — создание сначала в СССР, а затем в нескольких десятках стран системы всеобщего охвата услугами здравоохранения (Universal Health Coverage - UHC), когда все граждане имеют гарантированный доступ к медицинской помощи.
В 1981 году Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) приняла программу «Здоровье для всех к 2000 году», по которой все государства мира взяли на себя обязательства достичь к началу XXI века общедоступности первичного звена медицинской помощи как базиса UHC. Человечество шло к глобальной «медицине для всех».
Провал рынка
Увы, в XXI веке идея UHC для всех превратилась в утопию. По данным ВОЗ, более половины населения Земли лишено свободного доступа к базовым медицинским услугам. Всеобщего доступа нет даже в странах—лидерах мировой экономики, США и Китае.
В странах с уже созданными системами UHC идет их деградация: соплатежи, превращение врачей общей практики в «привратников» с запретом прямого доступа пациентов к врачам-специалистам, сокращение медицинской инфраструктуры, многомесячные очереди на диагностические исследования и плановую госпитализацию, навязывание платных услуг взамен гарантированных. В России, по данным исследования «Оценка российского здравоохранения в 2025 году пациентами и пациентскими НКО» Всероссийского союза пациентов, к платным медуслугам были вынуждены обратиться 93% опрошенных; за диагностику платили 89%, за консультации врачей — 83,2%, за услуги стационара — 18,3%. Так что получить медицинскую помощь в России без личных платежей практически невозможно. Налицо глобальный кризис «медицины для всех»: в большинстве стран таких систем до сих пор нет, а в государствах, где они созданы, идет их демонтаж. Парадокс: одновременно быстро растут глобальные расходы на здравоохранение! По данным ВОЗ, в 2023 году они достигли 10,6 трлн долларов, или около 10% мирового ВВП. Иными словами, эффективность использования ресурсов в здравоохранении крайне низка: расходы растут, доступность падает.
Еще один парадокс: если технический прогресс в других отраслях снижает цены и повышает качество товаров и услуг, то в здравоохранении развитие технологий сопровождается ростом цен на услуги, падением их доступности и качества.
По данным ВОЗ, из‑за небезопасного лечения в мире каждую минуту умирают по меньшей мере пять пациентов. Медицинские ошибки занимают третье место среди причин смерти населения США.
Уровень значимых для исхода лечения расхождений между клиническим и патологоанатомическим диагнозом даже в странах ОЭСР остается удручающе высоким — 15–25%, то есть примерно каждого пятого умершего пациента лечили не от той болезни.
Здравоохранение — типичный случай «провала рынка», который имеет все признаки инфраструктурной естественной монополии, где конкуренция не повышает, а снижает эффективность удовлетворения спроса и использования ресурсов. Ключевое условие эффективности любой естественной монополии — исключение конкуренции и отказ от антимонопольной политики, публичное регулирование или прямое управление государством.
В последние несколько десятилетий в мировом здравоохранении и в России реализуется неолиберальная доктрина, которая шаблонно видит в любой монополии зло, а в рыночной конкуренции — универсальный рычаг эффективности. Идет замена государственного управления здравоохранением рыночными отношениями. Закономерный результат рыночной свободы для естественной монополии — падение эффективности использования ресурсов из‑за перекоса частных, корпоративных и общественных интересов.
Почему здравоохранение — естественная монополия
Оказание гарантированной государством медицинской помощи имеет все признаки инфраструктурной естественной монополии, установленные в том числе российским федеральным законом №147 «О естественных монополиях».