«Рост химии на 180 процентов — это революция»
Нацпроект «Новые материалы и химия» — это не про замещение импорта, а про передел всей структуры отрасли
Можно ли в условиях частичной изоляции нарастить долю химии в ВВП? Зачем России селективная интеграция в мировую науку? И почему ставка на малотоннажную химию меняет логику промышленной политики? О том, какие цели реально достижимы к 2030 году и где без гарантированного спроса прорыва не будет, «Моноклю» рассказал доктор технических наук, профессор, бывший руководитель РХТУ им. Д. И. Менделеева Илья Воротынцев.
— Цели нацпроекта довольно амбициозные: снижение импорта химической продукции до 30 процентов, рост выпуска малотоннажной химии почти в три раза, плюс три триллиона рублей выручки. Насколько это вообще реалистично?
— Цели амбициозные, но в целом достижимые — при условии системной и согласованной работы всех участников. Их важно рассматривать в комплексе.
Снижение доли импорта до 30 процентов — вполне реалистичная, я бы даже сказал консервативная цель. Санкции и политика импортозамещения уже объективно толкают отрасль в эту сторону. Главный вызов здесь не просто заместить объемы, а заместить качество и номенклатуру, особенно в сегменте высокотехнологичной и специальной химии. При этом надо честно признать: в ряде случаев производить в России все равно дороже.
Рост выпуска мало- и среднетоннажной химии на 180 процентов — самая сложная и ключевая задача. Фактически речь идет о почти трехкратном росте, а это уже революция в структуре отрасли. Хотя дьявол кроется в деталях: смотря как считать этот рост. В любом случае успех здесь будет зависеть не только от запуска новых производств, но и от формирования устойчивого спроса со стороны смежных отраслей: авиастроения, электроники, медицины, строительства. И это критическое условие.
Что касается выручки в три триллиона рублей, это производный показатель. Он достижим, если акцент будет сделан на высокомаржинальную продукцию — полимеры, композиты, спецхимию, а не на сырье. При этом важно помнить: выручка — это не прибыль, и здесь есть риски, связанные, например, с волатильностью цен на традиционный экспорт.
В целом я бы оценил достижимость целей на уровне 70–80 процентов при текущем уровне поддержки и особенно при нынешней ключевой ставке. Для стопроцентного результата потребуются дополнительные меры, прежде всего по стимулированию внутреннего спроса и межотраслевой кооперации.
— Почему именно малотоннажная химия сегодня становится ключевым направлением?
— Потому что это уже не инициатива отдельных компаний, а государственная стратегия. Санкции показали, что отсутствие даже одного компонента может остановить целые производства — так называемая проблема одного процента.
Эту логику питает несколько факторов. Первый и очевидный — санкционное давление и курс на импортозамещение. Исчезновение поставок критически важных компонентов создало «горящий» спрос. Ситуация, когда отсутствие одного реагента останавливает целое производство, заставила по-новому взглянуть на безопасность цепочек.
Второй фактор — системный государственный подход через развитие технологических цепочек. Тот подход, о котором мы говорили несколько лет назад, теперь лег в основу нацпроекта. Было выявлено и описано 23 приоритетные химические цепочки, охватывающие более 700 стратегических продуктов. Это уже не точечное латание дыр, а системный ответ на вызовы.
И наконец, для самого бизнеса малотоннажная химия — это вопрос стратегической диверсификации и перехода от низкомаржинальных базовых продуктов к продукции с высокой добавленной стоимостью. Целевой показатель нацпроекта — рост выпуска мало- и среднетоннажной продукции в 2,3 раза к 2030 году — четко задает этот вектор.
Да, внутренний рынок часто недостаточен для рентабельности, но успешная переориентация экспорта удобрений на страны БРИКС показывает, что аналогичная модель возможна и для продукции МТХ.
— По какому принципу формировался список из 23 приоритетных технологических цепочек и более 700 продуктов в нацпроекте? Что попало в фокус?
— Отбор шел не по одному, а по комбинации критериев, которые вместе образовали своеобразную «матрицу приоритетности». Во-первых, оценивалась критическая импортозависимость — по многим позициям она превышала 80–90 процентов. Во-вторых, учитывался мультипликативный эффект для смежных отраслей: способность одного нового химического продукта дать импульс развитию целого ряда других отраслей. В-третьих, наличие в России научно-технологического задела: патентов, компетенций в вузах и НИИ. Четвертый критерий — доступность или потенциал сырьевой базы внутри страны. И наконец, соответствие глобальным технологическим трендам, таким как развитие легких или биосовместимых материалов.