Провинция как суперсила
История уральского рэпа
В 2004 году два подростка познакомились в автобусе Новоберёзовский — Екатеринбург.
Выяснилось, что отец одного из них и мать другого в школе были одноклассниками. Оба жили в Берёзовском, маленьком шахтерском городке Свердловской области, где, кажется, вообще все какимто образом знакомы. Оба писали стихи под биты. Оба понятия не имели, что это знакомство изменит русскую музыку.
Звали их Витя и Максим. Фамилии, в общем-то, неважны. Важно, что группу они назвали АК-47 — в честь автомата Калашникова — и что треки писали не в студии, а в спортивном зале, сидя на скамейке для зрителей. Дома записываться было нельзя: жили с родителями. Поэтому шли в зал, устраивались там, как будто на волейбол пришли, и работали.
Такое вот начало великой карьеры.
Все это, разумеется, никто тогда не называл уральским рэпом. Не было никакого уральского рэпа — был просто Урал, где жили люди, которые писали про то, что видели вокруг. Падики. Дворы. «Тазики», которые никак не заводятся. Зима, которая никак не кончается. Шаурма у «Бумеранга» и вопрос, одолжит ли сосед стольник до пятницы.
Но именно это, как выяснилось, и было нужно людям по всей стране.
Криво, но честно
Чтобы понять, откуда все взялось, надо отмотать лет на пятнадцать назад и поехать в Екатеринбург.
В конце 1990-х в городе образовалась тусовка под названием «Семья ЫЙЕ». Молодые люди в кепках Kangol ходили по улицам и устраивали незнакомцам экзамен: если встречали кого-то в такой же кепке, останавливали и требовали доказать принадлежность к хип-хоп-культуре. Те, кто не знал нужных слов, кепку снимали. Это было абсурдно, немного агрессивно и невероятно весело — примерно такими же были и сами 1990-е на Урале.
Параллельно на радио «Стиль FM» появилась программа «Терапия». За все время существования программы ни один трек не был поставлен дважды. Школьники записывали выпуски на кассеты.
Из «Терапии» выросла группа EKPlayaz. Ее участники — молодые люди с высшим образованием, знатоки американского джазового хип-хопа Digable Planets и De La Soul — делали рэп без агрессии, без пацанщины и, главное, без мата. В то время это было революцией: русский хип-хоп тех лет вдохновлялся жестким ганста, а тут вдруг люди читали про Валеру, который потерял кошелек, и это было смешно и узнаваемо.
EK-Playaz не стали звездами. Но они первыми показали, что уральский рэп может быть умным, ироничным и очень своим. Не московским, не питерским, не ростовским — своим.
После EK-Playaz пошла волна.
Появились Worna Brazass — группа с названием, переиначенным из Warner Brothers, ибо так смешнее. На первом концерте они достали из-за пазухи плакат «Похлопайте нам». Их главный хит назывался «На, затянись, браза», и это, в общем, все, что нужно знать об их эстетике. Рэп-критики из Москвы морщились. Слушатели по всему Уралу знали текст наизусть.
Из Нижнего Тагила пришла группа «Клоунеско» с дебютным альбомом, на обложке которого красовалась надпись «Все трава защищены». Там же была любовь к дабу (музыкальный стиль, возникший на Ямайке и близкий к регги), абсурдный юмор и ощущение какого-то особого уральского космоса — в котором все немного криво, но зато честно.
Потом появились АК-47. И все стало серьезно.
Природный оптимизм
Витя и Максим заливали треки в только что открывшийся «ВКонтакте». Без лейбла, без продюсера. Просто клали музыку в интернет — и она сама расходилась по телефонам через Bluetooth, по машинам, по задним рядам автобусов. Словечки «падик» и «ватокат» разлетелись по всей стране именно так: тихо, по «синезубому протоколу», из рук в руки.
Баста услышал их и, по собственному признанию, сначала не понял, что происходит. Минималистичные биты, голос резкий и дерзкий, как у какого-нибудь Лила Уэйна, только с гопническими обертонами, знакомыми каждому, кто провел детство во дворах провинциального города. Потом понял.
Не пафосный, не заработанный вопреки невзгодам — а просто органический, природный оптимизм людей, которым достаточно того, что есть. Что бы ни происходило, Витя и Максим не унывали. Потерял телефон в арке? Ничего страшного. Денег нет совсем? Зато пацаны рядом. Это был рэп не про то, как плохо жить в провинции, а про то, как неплохо жить везде, если правильно смотреть.
Позвонил. Девятнадцатилетний Витя приехал в Москву с шестью тысячами рублей, занятыми у родителей. На лейбле «Газгольдер» вышел дебютный альбом «Берёзовский» — собранный из того, что уже гуляло по интернету в любительском, иногда сыром виде, но трогать это не стали. Так и выпустили. Потому что живое лучше отполированного.