Право детской неожиданности
Как новейшие репродуктивные технологии создают угрозу бизнесу и наследникам
Стремительное развитие вспомогательных репродуктивных технологий и возможность криоконсервации биологических материалов привели к появлению так называемых постмортальных детей — зачатых и рожденных после смерти одного из родителей. Законодательно в России статус таких детей все еще не определен, и здесь возникает множество юридических сложностей — как в наследственном праве, так и в вопросах социального обеспечения. В частности, юристы считают, что возможность рождения наследников спустя многие годы с момента смерти наследодателя создает угрозу для бизнесменов и бизнеса в целом, и призывают очень осторожно регулировать права постмортальных детей.
Дети после смерти
Период правопреемства после смерти владельца — это сам по себе кризисный момент для бизнеса, говорит Илья Титов, управляющий партнер адвокатского бюро «Илья Титов и партнеры». «Некоторые организации даже ограничивают или запрещают вступление наследников в общество или устанавливают порядок управления бизнесом на период неопределенности до вступления преемников в наследство», — поясняет Титов; по его словам, это делается, чтобы обеспечить бизнесу стабильность в переходный период, пока точно неизвестен круг наследников и/или размер компенсации, которую необходимо будет им выплатить. А рождение постмортальных детей — неочевидная, но уже вполне реальная угроза предсказуемому и определенному переходу бизнеса по наследству, продолжает адвокат.
Вероника Шаманская, юрист адвокатского бюро «Илья Титов и партнеры», уточняет, что дискуссия о наследственных правах постмортальных детей относится к сфере инновационного развития не только права, но и репродуктивных технологий. В настоящее время вопрос о правах детей, зачатых после смерти родителя, напрямую не решен на законодательном уровне, а суды затрагивают его лишь точечно.
Самый громкий юридический кейс последних лет — это суды, выигранные светским хроникером Боженой Малашенко (Рынской). В марте 2021 года она добилась включения своей дочери в список наследников состояния своего мужа — бывшего топ-менеджера НТВ Игоря Малашенко. Девочка, рожденная с помощью процедуры ЭКО и суррогатной матери, после смерти Малашенко получила свою долю в наследстве. В завещании, которое оставил супруг Рынской, значились только дети от предыдущих браков. Однако после появления ребенка Божена подала иск, который был удовлетворен Пресненским районным судом.
В сентябре 2025 года суд также частично удовлетворил ее иск к бывшей жене медиамагната Елене Малашенко. Божена через суд добилась выделения своей доли коммунальных платежей в московской квартире Игоря Малашенко, где ей и дочери принадлежит по 1/10 доли, которые достались им в наследство после решения Пресненского районного суда.
Искра жизни
Сейчас практически любое появление на свет постмортальных детей становится настоящей юридической проблемой. Начнем с того, что сама возможность появления такого ребенка уже проблема, лежащая именно в юридической плоскости. Множество пар, отчаявшись зачать ребенка естественным путем, все чаще используют для рождения совместных детей процедуры ЭКО, суррогатного материнства, донорство половых клеток. Однако часто паре приходится пройти не одну, а несколько процедур ЭКО, а для этого прибегать к услугам медицинских клиник по хранению эмбрионов: чтобы в случае неудавшихся процедур использовать для последующих манипуляций заранее полученные эмбрионы. Но бывают случаи, когда пара не успела успешно пройти процедуру ЭКО, а один из потенциальных родителей скончался. Могут ли эмбрионы и дальше правомерно храниться в клиниках и использоваться для последующего зачатия? По словам Ильи Титова, само по себе использование эмбрионов после смерти одного из супругов, который предоставил биоматериал для криоконсервации, допустимо далеко не во всех странах мира. В России на сегодняшний день все зависит от условий договора супругов с медицинским учреждением.
В ноябре 2025 года суд в Уфе вынес прецедентное решение, обязав частную клинику провести процедуру экстракорпорального оплодотворения женщине, чей супруг скоропостижно скончался. Ранее эта клиника оказала паре услуги по криоконсервации восьми эмбрионов, и муж дал согласие на использование одного эмбриона, что и было сделано. Однако после его скоропостижной кончины клиника отказалась выдать вдове оставшиеся эмбрионы, сославшись на то, что у них нет письменного согласия супруга. Позиция клиники основывалась на предписании о форме согласия, утвержденной приложением № 13 к Приказу Минздрава России от 31 июля 2020 года № 803н «О порядке использования вспомогательных репродуктивных технологий, противопоказаниях и ограничениях к их применению». В соответствии с этим документом согласие должно быть зафиксировано только в виде заявления пациента в свободной форме. Подписанного договора с клиникой в таком случае недостаточно. Необходимо также, чтобы при жизни лица было подписано его информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство с применением вспомогательных репродуктивных технологий или чтобы то же самое прописывалось в условии договора с клиникой.