Победы Трампа могут превратиться в поражение США
Хватит ли у Америки ресурсов реализовать внешнеполитическую стратегию Дональда Трампа
Даже в первый год правления Джорджа Буша-младшего, при котором американский экспансионизм достиг апогея, не происходило столько событий, которые можно было бы назвать знаковыми, сколько в первый год второго срока Дональда Трампа.
Знаковыми — и в то же время являющимися частью новой философии американской внешней политики. Политики, которая может привести Америку либо к новому величию — либо к полному краху. Все зависит от того, сумеет ли президент США капитализировать свои тактические победы, а также нивелировать все негативные последствия от этих побед.
А за год Соединенные Штаты провели как минимум четыре большие внешнеполитические кампании (с экономическим или военным привкусом), которые, по мнению американского президента, закончились его победой.
Иран и Европа
Первой стала июньская «двенадцатидневная война» США и Израиля против Ирана. Формально американский президент начал ее потому, что иранская сторона не желала отказываться от своей ядерной программы, а сам Трамп не хотел принимать иранское предложение и возвращаться к условиям ядерной сделки, заключенной еще при Бараке Обаме (снятие Западом санкций в обмен на добровольные временные ограничения ядерной программы Ираном). На самом деле Обама президент руководствовался принципом «падающего подтолкни».
За несколько предшествовавших войне месяцев иранцы утратили значительную часть своего военно-политического потенциала. Потеряли президента Ибрагима Раиси, который обладал колоссальным авторитетом внутри страны и политической волей для принятия решений. Без президента Раиси потеряли Сирию, которую за считаные дни при пассивности Тегерана заняли протурецкие террористы из Идлиба. Потеряли «Хезболлу», которая лишилась не только логистических связей с Ираном через сирийскую территорию, но и значительной части своего руководства после террористической спецоперации Израиля.
И атака США на Иран лишь усугубила проблемы Тегерана. Отказ иранской стороны ответить реальным, а не демонстративным ударом на удар лишь подчеркнул слабость Исламской Республики для внешних (из иранской «Оси сопротивления») и внутренних наблюдателей. На фоне усугубляющегося внутриполитического кризиса это вывело Иран из рядов региональных лидеров.
Второй победой стала заключенная в июле 2025 года тарифная сделка с Евросоюзом, которая стала фактически капитуляцией Европы перед Трампом. Европа согласилась на введенные Вашингтоном тарифы на свои товары — где-то заградительные, но в массе своем 15-процентные. До прихода Трампа к власти они составляли в среднем 1,2%. Кроме того, Европа обязалась инвестировать в США около 600 млрд долларов, а также за три года купить американских энергоносителей еще на 750 млрд. Для понимания: в год ЕС покупает американские энергоносители (газ, нефть и уголь) примерно на 65–70 млрд. Чтобы выкупить указанный объем за три года, Европе нужно как минимум втрое нарастить закупки.
Трамп сделал это не только для того, чтобы сократить торговый дефицит между ЕС и США (в 2024 году он составил 236 млрд долларов), но и для того, чтобы заставить Европу принять новые правила игры в трансатлантических отношениях. «Администрация Трампа выстраивает среди союзников иерархичную, по своей сути феодальную, систему, в которой младшие должны извлекать из экономического партнерства меньше, чем старшие, и платить за покровительство. В эпоху либерального порядка так вопрос не ставился», — писал американист Дмитрий Новиков в своем телеграм-канале «Ретроград на холме». И, подписав сделку, Европа эти правила приняла.
Россия и Венесуэла
Третьей победой стал саммит Дональда Трампа и Владимира Путина в Анкоридже, состоявшийся 15 августа 2025 года, на котором оба лидера в ходе многочасовых переговоров начертили рамки дипломатического урегулирования на Украине. И это была победа не над Россией, а над той же самой Европой. А точнее, над невыгодным для Трампа и его видения мира парадигмой российско-западных отношений, в рамках которой США и ЕС должны были поддерживать изоляцию (или, точнее, иллюзию изоляции) России. Вместо этого президент США сбросил с себя европейские оковы и попытался нащупать новый формат взаимоотношений с Москвой — понять, можно ли интегрировать Россию в новую систему международных отношений, которую пытается выстроить администрация Трампа.