«Нельзя создать продукт, который не будет продаваться»
Генеральный директор «Ростсельмаша» Александр Виноградов, — о ситуации на рынке сельскохозяйственной и дорожно-строительной техники, грядущей конкуренции с китайскими производителями и о том, как надо работать с государством
Встреча с генеральным директором «Ростсельмаша» Александром Виноградовым состоялась после нескольких часов знакомства с основными производственными площадками предприятия (см. статью «Машина инноваций»), где выпускаются комбайны, тракторы и комплектующие к ним. Работа там, что называется, кипит. Машины сходят с конвейера, и тем не менее:
— Сейчас у нас мощности всех площадок с общей численностью почти 13 тысяч человек загружены только на треть своих возможностей.
— То есть вы можете выпускать в три раза больше тракторов, комбайнов…
— Да, любой другой нашей техники. Потенциал мощностей мы поддерживаем, не свернули, стараемся сохранить коллектив, потому что, если завтра придется расти, а расти все равно придется, коллектив просто так же не наберешь.
В последние три года в связи со значительным схлопыванием как рынка Российской Федерации, так и экспортных рынков, компании пришлось значительно снизить амбиции по выпуску техники. Простые цифры: с 2021 года отечественный рынок комбайнов уменьшился с 7000 до 2400 по итогам 2025-го. До 2022 года география продаж включала почти 40 стран, в 2025-м сузилась до 20.
По итогам прошлого года предприятие получило убыток. Это худший показатель за современную историю «Ростсельмаша».
Поскольку рынок схлопнулся в три раза, а на склад мы не можем работать, нам пришлось сократить свой товарный выпуск. За три года компания попала в яму, которой я за все свои 26 лет работы на этом рынке не помню. Волнообразность, конечно, присутствовала, но такое затяжное падение первый раз. Оптимизма по поводу следующего года я не испытываю: пока нет маркеров, которые свидетельствовали бы о возвращении рынка к показателям 2021 или 2022 года. Но, так или иначе, снизив затраты, ужавшись в части проектов, мы не остановили ни одну из перспективных разработок. Стратегические планы развития всех линеек — комбайны, тракторы, прицепная, навесная техника, ДСТ, развитие компонентной базы (мостов и трансмиссий) — продолжают реализовываться.
В этом году у нас прирост за шесть месяцев к прошлому году примерно 20 процентов, но это категорически ниже наших возможностей и кратно ниже уровня 2021 года.
— С чем связано падение рынка?
— Падение не только в сельхозмашиностроении — во всей экономике. Высокая ставка по кредитам. Ставки по депозитам высокие — выгоднее держать деньги на вкладе, чем инвестировать в развитие. Низкая стоимость сельхозпродукции, в связи с чем рентабельность сельхозтоваропроизводителей не позволяет им покупать новую технику. Сейчас предпочитают ремонтировать машины. Мы также видим тенденцию: возрождаются МТК, которые предоставляют услуги по обработке земли и уборке урожая. Хозяйство может арендовать технику и закрыть свои потребности без инвестиций в ее покупку.
— Какие планы в отношении дорожно-строительной техники, достаточно нового для вас направления?
— ДСТ на стоп не ставили. Она замедлилась по одной причине, так же как комбайны и тракторы: с 2022 года нам пришлось делать реинжиниринг комплектующих, которые были заложены в конструкцию машин. То есть уже полностью собранные машины нам предстояло пересобрать на основе новых компонентов. Мы, по сути, потратили три года на импортозамещение. На сегодня у нас пять машин разработано, они проходят испытания. Это телескопические погрузчики, фронтальный погрузчик, экскаваторы-погрузчики двух типов. И в мае у нас был произведен прототип, вон там на картинке экскаватор двадцатитонный. (Показывает на стенд на стене кабинета, где изображена выпускаемая компанией техника.)
Это для нас новое направление, оно сложное, оно более конкурентное, чем комбайны или тракторы. На этом рынке присутствует довольно большое количество производителей, это тяжелое направление, которое мы будем развивать.
Конкурентов никто не отменял
— Я ведь правильно понимаю, что комбайновый завод остался только один — вы. Красноярский уже не работает…
— Нет, не работает.
— То есть вы одни.
— Ну как одни? Конкурентов-то никто не отменял. Есть «Гомсельмаш» белорусский, который составляет нам достаточно большую конкуренцию по комбайнам. По тракторам у нас традиционный конкурент — Петербургский тракторный завод. И параллельный импорт. Его не так много, как раньше, но он существует. Я вас уверяю, как только проблемы политического уровня решатся, на следующий день мы их всех увидим за забором со своей продукцией.
Так что как производитель мы в России одни, а как присутствующие на рынке — нет. И не надо забывать, что китайцы тоже не дремлют. Они закрыли автомобильный сектор — легковой и грузовой транспорт, на рынке ДСТ сегодня 90 процентов — это китайские производители. И они планомерно идут в сектор сельхозтехники. На каждой выставке мы это видим.
— И как вы собираетесь с ними конкурировать? Пока хотя бы в секторе дорожно-строительной техники.
— Ценой и качеством. И нашей дилерской сетью. Инструмент государственного протекционизма в виде утилизационного сбора тоже хорошая мера поддержки.
Вообще, российская дорожно-строительная техника в общих продажах в Российской Федерации занимает около пяти процентов.
— Это прямо…
— Очень мало, да? Нам придется непросто. «Ростсельмаш» начал с нуля, создал конструкторское и технологическое бюро, запустил опытное производство. Сейчас готовим площадку для начала серийного. Со следующего года выпускаем на рынок первые две модели — телескопический и фронтальный погрузчики, начинаем через своих официальных партнеров выходить на рынок. В долгосрочной перспективе будем выстраивать отдельную дилерскую сеть. Отчасти она может пересекаться с имеющейся, так как телескопический погрузчик, фронтальный погрузчик, экскаваторы-погрузчики используются как в строительном, так и в сельхозбизнесе.