Климатическая повестка: развенчание идола?
Хайп вокруг глобального потепления схлынул, но само потепление и атмосферы, и океана продолжается. Не удается остановить рост антропогенной эмиссии парниковых газов. На первый план выходит комплекс мер по приспособлению природно-антропогенных систем к климатическим изменениям, минимизирующий ущерб
До недавних пор климатическая повестка была одной из явных доминант глобальной политики, по критерию медийности превосходя многие актуальные проблемы международных отношений, а по объемам финансовых потоков соперничая с другими сферами мировой экономики. В 2022 году эксперты секретариата Рамочной конвенции ООН об изменении климата (РКИК ООН) оценивали эти потоки в 784 млрд долларов. Однако геополитические и геоэкономические события последних двух лет серьезно пошатнули ряд столпов, на которые опирается международная климатическая повестка.
Прежде всего, произошел резкий отход от нее одного из главных мировых игроков, США (точнее, администрации президента Дональда Трампа), занявших жесткую позицию в отношении декарбонизации экономики и крайне скептическую — в отношении теории антропогенно обусловленных климатических изменений. Соединенные Штаты вышли не только из Парижского соглашения по климату, но и из 66 международных организаций, включая 31 структуру Организации Объединенных Наций, а также поставили на паузу взносы в ООН, для которой США является главным донором. А ведь именно под эгидой ООН функционируют РКИК и Межправительственная группа экспертов по изменению климата (МГЭИК). Аналогичная история произошла и во Всемирном банке, в котором США, обладающие наибольшей долей голосов и правом вето, добились отмены целевого показателя климатического финансирования.
Даже отвлекаясь от позиции США, следует констатировать, что градус озабоченности, интерес мирового политического истеблишмента и бизнес-кругов к климатической повестке объективно снизился. Его вытеснили более горячие сюжеты — вооруженные конфликты, тарифные войны, явное усиление тренда на деглобализацию.
Показательны процессы, происходящие в ЕС — многолетнем лидере климатической повестки. В декабре прошлого года громкая инициатива полного отказа от двигателей внутреннего сгорания с 2035 года была официально снята с повестки дня. Вместо этого Еврокомиссия заявила более мягкую цель: начиная с 2035 года автопроизводителям необходимо будет выполнять целевой показатель сокращения выбросов выхлопных газов на 90%, а оставшиеся 10% должны быть компенсированы за счет использования низкоуглеродистой стали, произведенной в ЕС, или за счет электроэнергии и биотоплива. Пересмотр позиции ЕС был одобрен автопроизводителями, которые активно лоббировали это решение как прагматичный компромисс.
Мощное сопротивление со стороны промышленности и зарубежных поставщиков нефти и газа в Европу испытывает и регламент ЕС по мониторингу и проверке содержания метана в топливе, который направлен на предотвращение утечек этого климатически активного газа и должен вступить в силу с 2027 года. Крупнейшие экспортеры энергоносителей, США и Катар, в июне 2026-го призвали ЕС пересмотреть запланированные ограничения, предупредив, что эта политика может нарушить поставки топлива в Европу. Призыв был поддержан правительствами 11 стран ЕС, включая Италию, Чехию, Нидерланды и Польшу, предложившими Брюсселю отложить введение регламента на три года на фоне перебоев в поставках энергоносителей, связанных с войной против Ирана.
Кроме того, сдвинуты сроки и приняты ограничения на реализацию механизма трансграничного углеродного регулирования (Carbon border adjustment mechanism, СВАМ). Сведены к минимуму упоминания о целях устойчивого развития в текущих программных документах ЕС.
Климатический вызов в силе
Вместе с тем было бы преждевременным и, убеждены, ошибочным недооценивать значимость климатической повестки в приоритетах мирового устойчивого развития. Этому есть как минимум три причины.
Первое. Климатический вызов по-прежнему стоит перед человечеством. Среднегодовая температура воздуха и океана продолжает ползти вверх. Температура атмосферного воздуха в 2025 году была уже на 1,43 °C выше среднего значения за 1850–1900 годы, а последние 11 лет, с 2015-го по 2025-й, оказались самыми теплыми за всю историю температурных наблюдений (см. график 1).
В 2025 году температура верхнего слоя океана достигла максимума за 66 лет наблюдений, причем за последние девять лет рекорд по содержанию тепла в океане обновлялся ежегодно, а темпы роста потепления в течение двух последних десятилетий (2005–2025) более чем вдвое превосходили таковые за период с 1960 по 2005 год (см. график 2).
На этом фоне растет ущерб экономике (прежде всего из-за вызванных экстремальной жарой пожаров и обмеления рек) и здоровью населения. В 2024 году он достиг 304 млрд долларов, это почти на 60% больше, чем в среднем в 2010–2014 годах (см. график 3).
Что касается здоровья, то в 2023 году почти 15% населения стран ОЭСР подвергались воздействию экстремальной жары, а ежегодные людские потери приблизились к полумиллиону человек. В текущем году, по оценке ВОЗ, только в июне экстремальная жара с температурами 42–44 °С привела более чем к 4000 избыточных смертей, а в июле, в том числе вследствие беспрецедентных лесных пожаров, это число превысило 10 тыс. И это помимо эвакуации более 300 тыс. человек из городов Франции и Испании.
Второе. Наложение климатических и политико-экономических рисков усугубляет негативные последствия для населения и экономики. Около 85% всего природного газа и 97% всех нефтепродуктов, потребляемых в ЕС, импортируется, что усиливает подверженность Европы внешним шокам предложения с прямыми последствиями для конкурентоспособности и стратегической автономии. Только глобальные скачки цен на газ в 2026 году уже к середине апреля обошлись ЕС в дополнительные 13 млрд евро, а импорт в целом — в 4% ВВП.