Как в России ищут идеологию
Дискуссии о мировоззренческих основах российской государственности уже четверть века лежат на фундаменте взглядов Владимира Путина. Но президент лишь задает рамки поиска
Минувший год во внутриполитической сфере во многом прошел на фоне идеологических дискуссий, или даже так: дискуссий о российской идеологии. А предвыборный цикл 2026-го только усилит этот тренд. Программные статьи, вызвавшие много споров, написали топ-чиновники администрации президента. О большой разработке стратегической программы «Единой России» заявил лидер партии Дмитрий Медведев. Сразу несколько интеллектуальных центров страны получили заказ на соответствующие изыскания. Многие связывают новый этап идеологического поиска не только с думскими выборами, но и с тем, что на выходе из украинской войны российскому обществу понадобятся ценностные и мировоззренческие ориентиры. Или говорят, что вот сейчас наконец и будет сформулирована государственная идеология на неких новых основаниях.
Но даже беглое погружение в политическую историю постсоветской России показывает, что поиск скреп, национальной идеи или образа будущего (какие бы эпитеты ни использовали, только чтобы не звучало само слово «идеология») шел с первых лет путинской власти, как только была поставлена задача возрождения и укрепления российской государственности.
В этой статье мы не оцениваем качество идеологического поиска, а хотим продемонстрировать сам долгий процесс, который нормален для любой старой империи, преобразившейся в новую страну после революции. Показательно, что во многом предложенные за четверть века идеи прошли весь этот путь, не меняя друг друга, а лишь наслаивая смыслы, демонстрируя преемственность и последовательность, несмотря на «перемены, которых не было в течение ста лет».
Инициативы Путина
Российское государство после 1991 года довольно долго оставалось страной, победившей идеологию. Мировоззренческий поиск оставался на совести партий и интеллигенции, элита же любых убеждений и взглядов сторонилась, редко имея за душой что-то, кроме заповеди «обогащайся». Вернул в публичную политику глубинные смысла от имени государства Владимир Путин, причем уже в первые годы правления.
Сегодня многие спорят, каким он сам был идеологом и насколько последовательным мыслителем. Владислав Сурков, влиятельный помощник президента и замглавы его администрации в 2000-е, который приложил руку к разработке идеологических инициатив того времени, даже предлагает рассуждать о формировании «путинизма» как о «действующей идеологии повседневности». Хотя признает, что сам «Путин едва ли является путинистом, так же как, например, Маркс не марксист и не факт, что согласился бы им быть, если бы узнал, что это такое».
Проблема анализа в том, что Владимир Путин никогда не представлял целостное мировоззренческое видение именно как философию. В первые годы у власти он говорил о простых и очевидных задачах безо всякого идеологического пафоса, руководствуясь здравым смыслом и целью сбережения государства: о диктатуре закона и о демографии, о борьбе с нищетой и терроризмом, об удвоении ВВП и построении энергетической супердержавы.
Такой подход одно время даже вызывал обвинения в популизме. В публичной политике Путина смешивались и сильная социальная, то есть вроде бы левая составляющая, и правый подход: укрепление рынков, защита бизнеса и частной собственности, отказ от пересмотра итогов приватизации 1990-х. Он критиковал подходы коммунистов к построению советского государства и репрессии Сталина, но называл распад СССР крупнейшей катастрофой XX века. Безусловный западник по менталитету обвинял в ереси нынешний Запад. Путин называл себя «абсолютным и чистым демократом», а в другом случае русским националистом — «в хорошем смысле слова».
И это не идеологическая эклектика, не популизм, а скорее реакция на глобальную эпоху разрушения идеологий и всевозможных «измов». Скорее всего, Владимир Путин интуитивно чувствовал, что Россия в своем новом статусе нуждается в исторической и национальной самоидентификации, но столкновение идеологических концепций скорее разъединяет общество, чем консолидирует. Поэтому президент, предельно практично отвечая сначала на внутренние, а затем и на внешние вызовы, объединял в своих идейных посланиях нации и практической политике все самое разумное и здравое от разных платформ и исторических эпох.
Впоследствии сама история связала все инициативы лидера российского государства в нечто, что можно назвать концептуальными гипотезами о месте России — в мире, в истории и в глобальном поиске представления человека о самом себе.
Триада Путина
На вопросы об идеологии Владимир Путин отвечал много раз и, что удивительно, всегда одинаково и в 2001-м, и в 2025-м: лучшая идеология или национальная идея для России — это «патриотизм», который, пожалуй, является фундаментом мировоззрения президента с детства и на протяжении всей жизни. Раскрывает это понятие он по-разному, но неизменно отмечает, что любые начинания в стране должны руководствоваться искренней любовью к Родине. Казалось бы, банальное определение, но как раз любви к Отечеству сильно не хватало большей части постсоветской элиты.
Уже опираясь на патриотический фундамент, Владимир Путин в дальнейшем воспроизводит три ключевых идеологических направления своей политики, актуальных для него и сегодня: суверенитет (место в мире), идентичность (место в истории), консерватизм (мировоззрение). Приведем лишь одну цитату из далекого 2007 года: «Россия — это древняя страна, с древними глубокими традициями и с очень мощным моральным фундаментом. И этот фундамент — это любовь к своей Родине, это патриотизм. Патриотизм в лучшем его понимании. Нужно развивать уважение к своей истории, несмотря на все ее проблемы. Нужно сохранять любовь к своему Отечеству. Нужно проявлять максимальную заботу об общих моральных ценностях и на этой базе консолидировать российское общество».
1. Суверенитет.