Энергетику возьмут под гиперконтроль
Минэнерго готовит одну из самых масштабных реформ электроэнергетики со времен распада РАО «ЕЭС России». Управление отраслью планируется сосредоточить в одной структуре. Бизнес опасается монополизации и роста тарифов
Необходимость реформы энергетики власти объясняют масштабом задач. Принятая в конце 2024 года Генеральная схема размещения объектов электроэнергетики (далее — Схема) предполагает ввод 88 ГВт новых мощностей и модернизацию еще 64 ГВт до 2042 года, параллельно с выводом части генерирующих мощностей. Общий объем инвестиций оценивается в 57 трлн рублей: 40 трлн в генерацию и 17 трлн в сетевой комплекс. Сегодня установленная мощность энергосистемы России составляет порядка 274 ГВт, к 2042 году этот показатель должен вырасти примерно на 10%, до 299,3 ГВт.
Долгосрочный прогноз потребления электроэнергии, разработанный правительством, предполагает увеличение потребления электроэнергии к 2042 году до 1449,72 млрд кВт.ч. Сейчас этот показатель находится на уровне 1206 млрд кВт.ч. То есть предполагается рост потребления примерно на 20%. При этом максимум потребления мощности прогнозируется к этому же сроку до 208,24 ГВт. В конце февраля в российской энергосистеме, как сообщил «Системный оператор», потребление электрической мощности составило 177,5 ГВт — новый абсолютный рекорд. Таким образом, ожидается, что прирост потребляемой в системе мощности составит порядка 17%. Долгосрочный прогноз предполагает, что среднегодовые приросты потребления электрической энергии и мощности составят 1,28 и 1,04% соответственно. Впрочем, в Схеме прямо оговаривается, что прогноз подлежит корректировке в случае изменения исходных данных, на базе которых он был подготовлен.
В условиях роста стоимости капитала, санкционных ограничений и дефицита оборудования действующие рыночные механизмы уже не обеспечивают необходимого темпа развития электроэнергетики.
Разработанный Минэнерго законопроект «О содействии инфраструктурному развитию и повышении эффективности управления в сфере электроэнергетики…» призван создать новую систему, способную централизованно управл ять инвестиционным цик лом в электроэнергетике.
На коллегии Минэнерго на прошлой неделе глава ведомства Сергей Цивилев заявил, что законопроект разослан на согласование в федеральные органы исполнительной власти и проходит предварительное обсуждение в Государственной думе. По его словам, документ поддержала КПРФ. «А “Единая Россия” составляла его вместе с нами», — сообщил министр.
Выступавший на коллегии следом председатель комитета по энергетике Госдумы Николай Шульгинов подтвердил, что законопроект «рассматривается шестью комитетами», но от оценок воздержался. В Минюсте «Моноклю» заявили, что к ним документ не поступал. Минэкономразвития, Минпромторг, Минстрой, ФАС от комментариев отказались. При этом у бизнеса возражений к инициативе Минэнерго довольно много.
Госплан 2.0
Минэнерго предлагает создать принципиально новую модель планирования, строительства и финансирования энергообъектов. Центральным элементом реформы является создание публичноправовой компании (ППК) «Росэнергопроект» — своего рода института развития и проектного офиса в одном лице.
«Росэнергопроект» будет разрабатывать и вести репозиторий типовых проектных и технологических решений, которые станут обязательными для использования, контролировать реализацию инвестпроектов, готовить земельные участки под строительство энергообъектов. Таким образом предполагается унифицировать подходы к строительству, снизить затраты и обеспечить согласованность планов развития всей энергосистемы.
И вот это «усиление государственного участия в работе энергорынка и энергокомпаний» будет наиболее дискуссионным аспектом предлагаемых новаций, предполагает директор Центра исследований в электроэнергетике НИУ ВШЭ Сергей Сасим.
«Росэнергопроект» наделяется монопольным правом утверждения технологических решений, ценообразования и распоряжения земельными активами без независимого контроля. «В стратегически важной отрасли создается закрытая монополистическая структура. Это создает угрозу искусственного завышения стоимости строительства и нецелевого использования средств», — замечает президент Ассоциации малой энергетики (АМЭ) Максим Загорнов.
Помимо «типизации» решений «Росэнергопроект» займется также формированием «отраслевой потребности» и «отраслевого заказа». В Пояснительной записке к законопроекту сказано, что крупнейшие российские производители энергооборудования будут обязаны заключать специальные договоры с Минэнерго и Минпромторгом, гарантируя готовность своих мощностей к поставкам необходимого оборудования. А энергокомпании, в свою очередь, будут обязаны закупать его в рамках этого заказа. По замыслу, такой механизм обеспечит загрузку отечественного энергомашиностроения и предсказуемость для производителей.
По сути, «Росэнергопроект» наделяется полномочиями по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере ТЭК, которые сейчас возложены на Минэнерго. Почему эти функции нельзя реализовать силами самого министерства или его подведомственных структур, не объясняется, удивляется Сергей Сасим.
Для финансирования этой деятельности вводится понятие государственного оператора, которым может стать крупный банк с госучастием или институт развития. На эту роль Минэнерго предлагает ВЭБ.РФ и «Дом.РФ». Осенью на заседании Госсовета по энергетике замминистра энергетики Евгений Грабчак объяснял, что такой институт должен предоставлять как банковские продукты, так и целевые бюджетные средства, а также формировать совместно с банками специальные предложения для энергетики.
Готовы ли на роль «уполномоченного банка» сами ВЭБ.РФ и «Дом.РФ», неизвестно — в компаниях отказались комментировать «Моноклю» это предложение Минэнерго.
Текущий внутренний инвестиционный потенциал отрасли ниже потребностей, и привлечь необходимые для реализации Генсхемы средства без увеличения нагрузки на конечную стоимость электроэнергии, невозможно, утверждал Грабчак. Строительство энергообъектов, по его мнению, должно рассматриваться банковским сектором как проекты с практически нулевым риском, а обязательства по ним — как квазисуверенные.