«Мир стал настолько сложным, что поспеть за ним было индивиду не под силу»
Откуда взялись дадаисты и почему они актуальны спустя более чем век
Новая книга о дадаизме выходит в России в год 110-летия художественного течения, которое зародилось в разгар Первой мировой и просуществовало до 1923 года — хотя последний из его основателей умер в Тель-Авиве в 1984-м. И это не просто еще одна детальная история дада, ставшего истоком для французского сюрреализма, немецкого экспрессионизма, мирового постмодернизма — и каких только «измов» еще не. Дада как авангард актуально сегодня примерно так же, как всегда: искусство — всегда убежище. Weekend публикует фрагмент книги, в котором размечаются концептуальные рамки самого явления и его исследования.
...Дада считается самой взрывной, последовательной, резкой и многогранной попыткой вызволить искусство, литературу и язык из когтей буржуазной идеологии, вырвать их из плена музеефикации и интеллектуализации и столкнуть с реалиями повседневной жизни. Во время и после Первой мировой войны этот невероятный союз абсолютно разных по темпераменту и таланту художников, любителей и иных жизнестроителей попирал остатки буржуазной культуры и буржуазного образа жизни, пока последним не пришлось признать свою устарелость и выказать толику скрытого в них безумия.
«"Кабаре Вольтер" умерло»,— заверяет официантка, и она совершенно права. К моменту визита Гарри, графа Кесслера, в сентябре 1916 года первый этап дадаизма завершен. Хуго Балль, тогдашний спутник Хеннингс и основатель кабаре, удаляется в Аскону. Дадаисты больше не вернутся на крошечную сцену Meierei. Уловка самоназвания «дада» состояла в том, что оно лишено какого-либо значения. Парадоксальная программа заключалась в отсутствии программы — и именно это оказалось не под силу даже самым талантливым дадаистам. И это еще одна причина, по которой движение Дада, едва зародившись, быстро распалось.
В том, что «Кабаре Вольтер» умерло, официантка, конечно же, глубоко заблуждалась. Главные герои кабаре скоро откроют собственную галерею Dada; еще не начал выходить журнал Dada; впереди еще легендарные выступления в Цюрихе. Более того, дадаисты вскоре рассеются и разнесут дадавирус по Женеве, Берлину, Кёльну и Парижу, заразив им весь мир.
К слову «дада» то и дело обращаются по сей день: оно давно освободилось от своих исторических манифестаций и проникло в повседневную речь. Этим словом из двух слогов любят обозначать забавную ерунду или провокационное языковое искусство, от зычных и заряженных эмоциями выкриков футбольного тренера, который не в ладах с немецким, до речевой эквилибристики рэпа — под видом «дада» объединяют подчас немало современных явлений. И всякий раз, когда заходит речь о столичных западных клубах, стремящихся вписаться в традицию культурного авангарда, интеллектуальной элитарности и соблазнов либертинажа — от салонов мыслителей Просвещения XVIII века до нью-йоркской Studio 54,— не обходится без упоминания «Кабаре Вольтер».