«Кошки, гены и эволюция»
Как на кошачьей шерсти появляются белые пятна
Многих вещей о домашних кошках мы еще не знаем. Однако в их повадках — например в том, как они охотятся и питаются — легко заметить отголоски диких предков. В книге «Кошки, гены и эволюция» («Corpus») генетики Павел Бородин и Любовь Малиновская рассказывают о прошлом и будущем кошачьих, а также о том, как гены контролируют их поведение и внешность. Предлагаем вам ознакомиться с фрагментом, посвященным тому, где и почему белые пятна на кошачьей шерсти возникают чаще всего.
Пегие коты и геномные паразиты
Пролог
Профессор Императорского московского университета Карл Францевич Рулье, несмотря на свое французское имя, был вполне русским человеком. Был он толст, невелик ростом и нравом добродушен. Дома ходил в сапогах и косоворотке. Посетители, не знавшие его в лицо, принимали его за дворника и спрашивали: «А скажи, любезный, здесь живет профессор Рулье?»
На пять лет младше Дарвина, он тоже начал свое обучение с медицины. В отличие от Дарвина Рулье доучился до конца и даже написал докторскую диссертацию о геморрое. Но потом, как и Дарвин, разочаровался в медицине и ушел в геологию, палеонтологию и зоологию и там достиг вполне дарвиновских высот или, вернее, глубин. Параллельно с Дарвином он пришел к идее эволюции, хотя скорее в ламарковом стиле. Взгляды свои Рулье ярко и свободно излагал студентам и широкой публике, чем навлек на себя гнев тогдашнего Миннауки и похвалу иностранного агента Александра Ивановича Герцена. На «Бигль» Карла Францевича никто не позвал. Но это его не сильно огорчило: ему хватило путешествий по краю родному, а то и просто обозрения природы из окна дома. Истинный натуралист всегда найдет вокруг себя материал для наблюдений и пищу для ума. Жил он в Москве на Тверской-Ямской возле постоялых дворов и нередко сиживал там на лавочке, куря сигару, торгуя калачами* и наблюдая движение жизни вокруг.
* «Карл Францевич любил посидеть с сигарою в летний вечер на лавочке у дома и подружился с калачником. Заметив, что калачника зовут приятели пить чай в трактир, Рулье обращался к нему обыкновенно со следующим предложением: „Вы, почтенный-любезный, не стесняйтесь, идите пить ваш чай, я посижу тут и буду продавать отлично калачи. Меня не обойдут, и я вас не надую“. Калачник с благодарностью принимал услуги К. Ф. и уходил. „Как же ты калачи оставил?“ — спрашивали в трактире приятели. „У меня там профессор торгует“, — пресерьезно отвечал он» (Чаев Н. А. Отрывки из воспоминаний. Русское обозрение II (1896): 956).
Одно из таких наблюдений Рулье описал в своей статье: «Было время, когда, удерживаемые дома продолжительным недугом, мы проводили досужные часы у окошка… смотрели на лошадей и не заметили, как вкралось в душу наблюдение, что очень много лошадей белоножек; впоследствии к этому присоединилось и другое, что несравненно чаще лошадь белоножка на задние ноги, нежели на передние» .
Сильно опережая свое время, Рулье ясно понимал важность статистики и «назначил себе немалое число наблюдений». «Однажды перед нами прошло несколько сот лошадей кавалерийского полка, из всего числа наблюдаемых лошадей более трех четвертей подходили под замеченный нами закон, состоящий в том, что у лошадей белоножек белеют прежде задние ноги (чаще задняя правая), потом уже передние (чаще левая передняя), так что ежели у лошади одна белая нога, то это всего чаще одна из задних ног (чаще правая), ежели три белых, то обыкновенно при двух задних бела одна передняя, и, наконец, обе передние белы обыкновенно только при обеих белых задних».