Кому «Кино», кому абсурд: как возникла мода на частные мемориальные музеи
27 февраля, в день 65-летия художника Георгия Гурьянова, барабанщика группы «Кино», в Санкт-Петербурге открылся его музей. Это третий частный мемориальный музей в городе, созданный вслед за музеем Иосифа Бродского «Полторы комнаты» и Музеем ОБЭРИУ, и четвертый в стране
Роль хранителей прошлого и хронологов настоящего, похоже, берут на себя частные мемориальные музеи. Первым в 2020 году стал музей «Полторы комнаты», посвященный Иосифу Бродскому. «Первый частный мемориальный музей в стране» еще недавно воспринималось как оксюморон: за исключением пространства тех самых «полутора комнат» в доходном доме Мурузи, где поэт жил с родителями, и одного абажура, там нет подлинных предметов Бродского. Нет даже подобия исторической обстановки, как это, например, устроено в Музее-квартире Пушкина на Мойке, в Михайловском, Тригорском, Мелехове или в музее-квартире Достоевского. Зато есть дух, амбьянс, атмосфера. По такому же принципу создан и частный Музей ОБЭРИУ в бывшей квартире семьи Введенских. Коммуналку на Съезжинской выкупил владелец «ИМА Групп» Андрей Гнатюк, жильцов расселили, очистили пространство до исторических кирпичей и обрывков обоев, раскрыли много лет зашитые анфиладные двери, и куратор Юлия Сенина создала музей на стыке документального, литературного и перформативного начал. А 1 марта 2026 года в бывшем «городке писателей» в подмосковном Переделкино открылся музейный дом «Первая дача».
Последний герой
Музей-квартира Георгия Гурьянова на Литейном — это только подлинники. Все предметы, от антикварной мебели, ванной на львиных лапах, зеркал-трюмо в оконных простенках, алоэ на подоконнике в спальне и массивных люстр в гостиной, выбраны, куплены и принесены владельцем, Георгием Гурьяновым. Из позднейших вмешательств — четыре сухие розы в вазе со дня смерти Георгия в 2013 году и витрины, выполненные специально для нового музея.
Искусствовед Александр Боровский, глава отдела новейших течений Русского музея, неоднократно выставлявший работы Густава (творческий псевдоним Гурьянова) в Мраморном дворце и написавший о нем книгу, не раз бывавший в гостях на Литейном проспекте, рассказывает, что шел в музей не без смущения. «Смешно и неловко видеть, как люди, хорошо знакомые, которые сегодня могли бы жить и веселиться, превращаются в исторические фигуры», — говорит Боровский. Впрочем, на его взгляд, большое руинированное пространство квартиры Гурьянова хоть и избавилось от руин, став функциональным интерьером, все же сохранило образ своего хозяина на последнем витке его биографии: петербургского денди, успешного художника, одного из самых дорогих современных авторов.
Гурьянов выкупил бывшую коммуналку в 2000 году. В квартире одновременно шел ремонт, действовали мастерская, музыкальный (он продолжал играть, хоть и вышел из группы «Кино» после смерти Цоя) и светский салоны. Парадные комнаты обставлены золоченой антикварной мебелью разных эпох и стилей. Реставратор Роберт Сюндюков, помогавший художнику с покупкой антиквариата, рассказывает, что, как коренной петербуржец, Георгий испытывал пиетет к старинным вещам. Особенно почитал большие зеркала-трюмо. Выставив одно зеркало напротив другого, он устраивал коридор зеркал, в центре которого, как «король-солнце», размещался он сам, вспоминает Сюндюков.
