«Выражение „гражданин мира“ мне подходит»
Александр Журбин о московской премьере, новых работах и жизни на две страны
10 сентября в «Новой опере» состоится московская премьера музыкальной трагикомедии «Биндюжник и король» в постановке Евгения Писарева. Игорь Гаврилов воспользовался этим поводом, чтобы расспросить композитора Александра Журбина, почему этот спектакль в разных странах и разных вариантах живет на сцене более 35 лет и куда в целом движется музыкальный театр как жанр.
— На днях «Биндюжника и короля» в версии Евгения Писарева впервые покажут в Москве, в «Новой опере». В этой версии спектакль уже год как идет в Санкт-Петербурге. Вы следили за тем, как она живет? Все ли режиссерские решения Евгения Писарева приняла публика и приняли вы?
— К счастью, я был на премьере и видел два спектакля подряд. Мне очень понравилось. Начиная сценическим оформлением — им занимался замечательный художник Зиновий Марголин, которого я знаю много лет,— и заканчивая потрясающей актерской командой. Там не только актеры Санкт-Петербургского театра музыкальной комедии, но и из других театров, в том числе московских. Очень многое сделал для постановки генеральный директор Санкт-Петербургского театра музыкальной комедии Юрий Алексеевич Шварцкопф. Его театр — один из лучших в России в этом жанре. С режиссером Евгением Писаревым мы знакомы много лет, и я всегда мечтал, чтобы он поставил какой-нибудь мой мюзикл или оперу. Когда я обратился к нему с предложением поставить «Биндюжника и короля», он сразу согласился. И сказал: «Это мой любимый российский мюзикл».
— «Биндюжник и король» более 35 лет на сцене. Постановщики охотно эксплуатировали «одесский колорит», и вкупе с вашими песнями этого было достаточно, чтобы получить качественное развлекательное зрелище. Но что главное в этой вашей работе сейчас? И в чем секрет ее долголетия?
— Да, у этого моего сочинения было примерно 40 постановок, не только в России, но и в Израиле, Франции, США. В бывшем СССР его играли не только музыкальные театры, но и драматические, и театры юного зрителя, и даже студенческие. Конечно, одесский колорит всегда нравится русскоговорящей публике, и эта публика в начале кайфует. Но у нас с моим соавтором писателем и поэтом Асаром Эппелем совершенно не было замысла делать песенки «с одесского кичмана». И зрители по ходу пьесы постепенно затихали, и уже не веселились, а понимали, что это скорее драма, может, даже трагедия. На последних сценах многие плачут. Не будем забывать первоисточник — великую пьесу Исаака Бабеля «Закат». Думаю, секрет долголетия этого мюзикла — сочетание многих сюжетных нитей и разных музыкальных стилей. Зрители чувствуют в этом что-то необычное и волнующее.