Коллекция. Караван историйЗнаменитости
Жанна Прохоренко. Любовь и кровь. Фатальная рифма в судьбе красавицы
Это был самый страшный день в ее жизни. Все в квартире было перевернуто вверх дном. Сейф взломан. Слева от двери в комнате стоял разложенный диван, на нем Артур, ее любимый мужчина. Он лежал на спине с открытыми глазами и ртом, уставившись в потолок. На его лице словно застыло выражение изумления. Руки были связаны за спиной. Прямо из груди торчал огромный нож. А вокруг много крови, ею было залито все. . . Жанна приехала, когда тело уже увезли. Она была в шоке, не плакала, сидела и отрешенно смотрела куда-то вдаль.
...По паспорту звезду советского кино звали Жаннета Трофимовна. Дома дочь и внучки обращались к ней ласково: Жаннетик. Когда журналисты спрашивали Прохоренко, откуда у нее такое редкое имя, она обычно отвечала: «Когда я родилась, время было тяжелое. Прекрасного вокруг не наблюдалось. Вот люди и старались хотя бы детям давать красивые имена, надеялись, наверное, что и судьба у них сложится красиво».
Будущая народная артистка родилась в Полтаве в 1940-м, но при фамилии Прохоренко не имела ни капли украинской крови. Мама Жанны Элеонора Ильинична происходила из обедневшего польского дворянского рода. Отец Трофим был белорусом. Родители познакомились на танцах, когда тот был еще курсантом летного училища, полюбили друг друга, поженились и немало помотались по стране. Старший брат Жанны Леонид родился на Дальнем Востоке, она — на Украине, где служил тогда штурман Трофим Прохоренко. Бомбардировщик, на котором он летал, не вернулся на аэродром в первый же месяц Великой Отечественной войны. Но отец долго числился пропавшим без вести, поэтому семья не имела права даже на продовольственные карточки. А вдруг экипаж перелетел к немцам? И лишь когда стало известно, что Трофим геройски погиб, направив горящий самолет на колонну вражеских танков, тем самым повторив подвиг Николая Гастелло, Элеонора получила статус вдовы красноармейца, павшего смертью храбрых.
Ее с детьми эвакуировали в Среднюю Азию, но они туда не доехали: на свой страх и риск мать Жанны сошла с поезда где-то на Урале, поняв, что просто не довезет детей живыми. Семью приютили сердобольные жители соседней со станцией деревни. Леонид с деревенскими ребятишками воровал картошку с колхозного поля, за что матери, если б его поймали, грозил тогда реальный тюремный срок. А у Жанны слово «война» навсегда связалось с ощущением страшного голода. Когда позже к ней взрослой в дом стали приходить друзья, она прежде всего старалась всех накормить, научилась потрясающе вкусно готовить, славилась своим хлебосольством.
Война закончилась, Элеонору с детьми позвала к себе родная сестра Виктория. Так они оказались в одной комнате питерской коммуналки, окно которой выходило во двор-колодец. Белье сушили на веревке за окном, Жанна, когда взрослые не видели, раскачивалась на ней как на качелях, рискуя сорваться вниз и разбиться насмерть. Но ангел-хранитель ее уберег.
Тетя Витя работала кондуктором в трамвайном депо. Маленькая Жанна однажды стащила у нее из сумки горсть мелочи, купила 100 граммов мятных леденцов и, чтобы никто ничего не заподозрил, сгрызла их по дороге из школы. С тех пор мятные конфеты вызывали у нее стойкое отвращение. Тетя не стала жаловаться сестре, зная ее суровый нрав, и молча возместила недостачу из своей копеечной зарплаты. А Элеонора устроилась переплетчицей в типографию и часто таскала домой книжки, которые требовалось прочесть за одну ночь, чтобы утром вернуть назад. Она, сама окончившая всего четыре класса, понимала, что детям надо дать образование: Жанна и Леня запоем читали, потом оба записались в театральный кружок при Ленинградском дворце пионеров. Но Леонид оттуда благополучно сбежал, поступил в мореходку, служил на Северном флоте. А заветная мечта Жанны стать актрисой исполнилась. Сама бы она не рискнула отправиться в столицу, но в Ленинград приехала группа педагогов из Школы-студии МХАТ, они проводили добор студентов. В числе еще пятерых Жанна была принята в мастерскую Олега Ефремова. Даже играла в спектакле «В добрый час!» только что созданного им театра «Современник».
Прохоренко сыграла несколько десятков киноролей, получила всенародное признание, принесла славу своей стране. Картина «Баллада о солдате», где Жанна дебютировала, в свое время прогремела на весь мир, завоевав призы Каннского кинофестиваля и киносмотра в Сан-Франциско, номинацию на «Оскар», Ленинскую премию.
А ведь Григорий Чухрай мог и не снять свой шедевр. Он писал сценарий в соавторстве с Валентином Ежовым, оба воевали, теряли товарищей. Но в тот момент глава государства Хрущев встретился с творческой интеллигенцией и дал указание снимать фильмы о современности. По этому поводу на «Мосфильме» состоялось открытое партсобрание, где Чухрая громили коллеги. Завистники не могли простить, что его дебютный фильм «Сорок первый» имел международный успех. В книге мемуаров «Моя война» Григорий Наумович вспоминал, как режиссер Зархи кричал из зала: «Равнение на Канны вас к добру не приведет!»
Но Чухрай не сдался, не зря служил всю войну в десанте. Он добился того, что сценарий приняли к постановке. На главные роли Алеши Скворцова и девушки Шуры, которую герой обнаружил в своей теплушке, когда получил короткий отпуск и ехал к матери, были утверждены Олег Стриженов и Лилиана Алешникова.
И вот первый съемочный день, Алеша едет на машине в отпуск, а навстречу ему, к фронту, движутся колонны автомашин с солдатами. Чухрай с оператором расположились на капоте игровой машины с камерой. Начали снимать, как вдруг в них врезался встречный грузовик, сбил режиссера на землю, а дальше — перелом ключицы, раздавленный голеностоп, военный госпиталь.
Григорий Наумович так вспоминал об этом: «Особенно мучил меня раздавленный и переломанный голеностопный сустав. Но еще больше меня мучило другое ощущение — чувство, что я в чем-то ошибся. Тревожное ощущение не покидало. И однажды ночью меня осенила мысль: не те актеры! Надо менять актеров!»
Группа режиссера не поддержала, студийное начальство ссылалось на то, что даже великий Эйзенштейн не позволял себе такого. Но Чухрай твердо стоял на своем. В итоге на роль Алеши Скворцова был утвержден второкурсник мастерской Михаила Ромма Владимир Ивашов. А фотографию Жанны Прохоренко Григорий Наумович увидел в одном из альбомов актерского отдела. Первокурсница Школы-студии с лицом в веснушках и толстенной, чуть не до пояса косой пришла сниматься в массовке, чтобы подзаработать. «Я захотел познакомиться с ней лично, — вспоминал Чухрай, — девочка мне понравилась. Ее фотография и фотография Ивашова убеждали меня: это они».
Дальше надо было договориться с училищем, где ректор Радомысленский принял режиссера недружелюбно:
— Мы отпускаем наших студентов сниматься в кино только с четвертого курса. С первого — это исключено.
Чухрай настаивал:
— А если Жанна захочет все же сниматься?
— В тот же момент она будет исключена из училища и изгнана из общежития.
Получив полный отказ, Чухрай вышел из кабинета. На лестнице его дожидалась Прохоренко. Он рассказал ей об угрозе Радомысленского исключить ее из училища и выгнать из общежития. Однако Жанна была полна решимости. «Я согласна!» — ответила она.
Но этого было недостаточно. Чухрай позвонил Элеоноре Ильиничне:
— Согласны ли вы, чтобы я перевел вашу дочь из училища МХАТ во ВГИК?
— А что это значит для девочки?
— МХАТ лучшее театральное училище нашей страны, может быть, мира, но у Жанны небольшой рост. Играть героинь она не будет. Даже если окончит училище МХАТ с отличием, несколько лет будет использоваться на выходах со словами «кушать подано». А мы ей даем сразу главную роль в фильме.
— Но справится ли она с главной ролью? — засомневалась мать Жанны. — У нее нет школы.
— Я переведу ее в Институт кинематографии, там она приобретет все знания, необходимые актрисе кино.
Получив согласие матери, Чухрай отправился во ВГИК и попросил Сергея Аполлинариевича Герасимова взять Прохоренко на первый курс.
«Хорошо, — ответил тот, — но у нас был большой конкурс. Многие достойные не попали. Я не могу принять студентку по рекомендации. Мы устроим ей открытый экзамен. Если мастерская согласится, я ее приму».
Жанна успешно выдержала испытание и была принята во ВГИК. Ее сокурсниками стали Сергей Никоненко, Лидия Федосеева, Жанна Болотова, Галина Польских.
«Балладу о солдате» могли положить на полку, директор студии выдвинул целый список поправок. К примеру, требовал вырезать эпизод, в котором солдаты передают с фронта все мыло, которое было у старшины, в подарок жене одного бойца. «Следовательно, они не будут мыться! Следовательно, наша армия нечистоплотна?!» — надрывался чиновник. Вызвали монтажера, требовали, чтобы она отправила эпизод в корзину, но та категорически отказалась. Над Чухраем нависла угроза исключения из партии. К счастью, до этого не дошло.
«Баллада о солдате» была все-таки выпущена, но с запретом показывать ее в больших городах и столицах союзных республик. Если бы картину положили на полку, тогда вышло бы, что чиновники недосмотрели, разрешили потратить деньги на вредный фильм. И тут главный редактор газеты «Известия», зять Хрущева Алексей Аджубей распространил по стране анкету, содержавшую вопрос: «Какой фильм за последнее время вам больше всего понравился?» Глубинка ответила: «Баллада о солдате». Аджубей решил посмотреть картину, потом показал ее тестю, того она восхитила. И Хрущев распорядился: «Отправляйте ее в Канны!»
Международная публика приняла фильм великолепно, плакала и смеялась так же, как в Рязани. А актеры наутро проснулись знаменитыми. Западные журналисты называли Прохоренко советской Клаудией Кардинале.
Канны чуть не довели Жанну до слез. По знаменитой лестнице Дворца фестивалей следовало подниматься в вечернем платье. Естественно, такого у советской актрисы не имелось, и представитель «Совэкспортфильма» озаботился проблемой и приобрел для нее вечерний туалет с голыми плечами, сообразуясь со своими представлениями о прекрасном. Жанна примерила платье и чуть не разрыдалась: «Как же я покажусь на людях с таким декольте? Стыдно!» Еле уговорили.
История повторилась на кинофестивале в Сан-Франциско. «Лицо в веснушках, щеки — как только что сорванные яблоки, брови не выщипаны. И коса еще. Да, в ней ничего не сделано», — с удивлением писали о Прохоренко американские журналисты. Советскую делегацию опекал специальный менеджер, он предложил Жанне перед важным приемом воспользоваться услугами стилиста. Из шикарных волос актрисы тот соорудил салонную прическу с пышным начесом, но Прохоренко вышла от него в слезах, побежала в номер, вымыла голову, расчесала волосы и заплела свою косу.
Необходимость считать каждую копейку приучила Жанну к скромности. Она была потрясающей рукодельницей, долгое время шила сама все свои наряды. И лишь когда стала много сниматься, прилично зарабатывать и вылезла из нужды, позволяла себе иной раз приобрести что-нибудь сногсшибательное у фарцовщиков. Иностранные «тряпки» в большом количестве возила в Союз Наталья Петрова — актриса, сыгравшая заглавную роль в «Руслане и Людмиле». Она вышла замуж за состоятельного бизнесмена-иранца Бабека Серуша, часто моталась за рубеж.
«Я актриса и обязана хорошо выглядеть», — считала Прохоренко. Этому правилу она следовала всю свою жизнь.
С мужем Жанна познакомилась в Институте кинематографии. Евгений Васильев был старше ее на 13 лет, он тогда уже работал директором учебной киностудии. Свекор Жанны учительствовал и одновременно работал фотокорреспондентом газеты «Московская деревня». Он рано научил сына фотографировать, позже Евгений показал свои работы на операторском факультете ВГИКа и был допущен до экзаменов, но в день зачисления свалился с воспалением легких. Когда подлечился, выяснилось, что свободное место для него имеется лишь на экономическом факультете. Он не стал отказываться, блестяще его окончил, прошел путь от администратора до директора картины и все же с мечтой не расстался. Отучившись заочно в мастерской легендарного оператора Анатолия Головни, в итоге стал режиссером, снял четыре фильма. «Прощание славянки» и «Тактику бега на длинную дистанцию» и сегодня показывают телеканалы.
В этом браке у Прохоренко родилась дочь Екатерина, которая продолжила актерскую династию, отучившись на курсе Герасимова и Макаровой. Она вспоминала: «Мама никогда не говорила об отце плохо, даже после развода. Сложить картину того, что стало причиной их разрыва, могу лишь по ее скупым, отрывочным репликам. Папа вел себя как заправский барин-домостроевец. Неважно, что жена у него кинозвезда, которая пропадает на съемках, все равно должна успевать и стирать, и гладить, и обед готовить, и квартиру драить, раз уж вышла замуж и завела семью. И мама какое-то время с этим мирилась: нагружала неподъемные сумки продуктами, садилась в переполненную электричку и тащилась за город, так как папа отдыхал на даче. При этом на станции ее никто не встречал, она должна была добираться до дома самостоятельно. Раздражение накапливалось, хотя мама изо всех сил сдерживалась. В конце концов она от отца устала. А тут еще в ее жизнь вошел Мужчина...»
Когда Жанна однажды заявила: «Я ухожу, потому что полюбила другого, прости», Васильев испытал настоящий шок, удар, от которого долго не мог оправиться. Супруга ни разу не дала ему повода усомниться в своей порядочности, верности. При ней даже студийные грузчики и осветители не позволяли себе материться, так ее уважали. Муж долго не давал Жанне развода, надеялся ее вернуть. Никто тогда не предполагал, что Прохоренко встретила любовь всей своей жизни.