Коллекция. Караван историйЗнаменитости
Вера Шпак: «Оказалось, что мы с мужем были знакомы с детства, но разглядели друг друга только во взрослом возрасте!»
Вера Шпак известна по многим фильмам и сериалам, среди них «Август», «Дыхание», «Временно недоступен», «Стрекоза», «Серебряный бор», «Спецбат» и другие. Она несколько раз меняла вузы, прежде чем решиться исполнить мечту об актерстве. Отучившись на курсе Константина Райкина, Вера почти сразу получила предложение войти в труппу Губернского театра под руководством Сергея Безрукова, где служит почти с основания. В беседе с «Коллекцией Каравана историй» актриса рассказала о своем пути, судьбоносных творческих встречах и счастливой истории замужества.
— Вера, у вас очень интересный путь к актерству — три смены вузов, пока не поняли, чего хотите... И в сравнительно позднем возрасте вы поступили не куда-нибудь а в Школу-студию МХАТ...
— Я очень люблю эту историю... Если начинать сначала, мне где-то в 9-м классе подарили книгу «Олег Табаков. Парадокс об актере», после ее прочтения появилась мечта — поступить в Школу-студию МХАТ. Помню, там на развороте была фотография знаменитого табаковского курса, выпускниками которого были Безруков, Машков и другие... На меня это произвело огромное впечатление: такие артисты выходят из этих стен, такие мастера там преподают! А я из обычной семьи: у меня мама врач, папа педагог. Да, я пела, занималась вокалом, ходила в театральный кружок, но серьезных мыслей про театральный у меня не было, потому что казалось, что «актер — это не профессия». Страшно посвятить такому занятию всю жизнь... К слову, мама много лет спустя нашла у меня в комнате под ковром надпись на листике: «Я хочу поступить в Школу-студию МХАТ». Тогда загадала себе, видимо, положила и забыла. Кто бы знал!
Но все-таки за мечтой я сразу не пошла. Сначала поступила в Минский государственный лингвистический университет — решила получать серьезную профессию. Почему туда? После 10-го класса съездила в Англию на месяц и поняла, что английский язык надо учить — это ключ ко всему миру. Там была школа интернациональная, студенты со всего мира, и мы все общались на английском, дружили, понимали друг друга. Я полюбила этот язык и до сих пор люблю его и пользуюсь им постоянно — в путешествиях, фильмы смотрю в оригинале, музыку слушаю, интервью... Поступила и проучилась в минском инязе полтора года. И благодарна этому месту за то, что до сих пор хорошо знаю язык.
Потом в Минске стало тесно. У меня с детства была мечта поучиться в Петербурге. (Я в этом городе два раза пыталась жить, кстати говоря, позже. Но не смогла, не мой ритм...) На каникулы поехала к маме, она в этот момент работала в Петербурге. Посмотрела, какие там есть вузы, сходила в Институт иностранных языков, который создали ведущие переводчики Питера. Просто к ним пришла: «Привет, я из Минска, хочу учиться в Питере, у вас, потому что вы крутые». Прошла тесты и через месяц уже была зачислена студенткой к ним.
А потом началась... как это назвать... моя первая петербургская депрессия. Тяжелый город, темный, мало солнца... Я работала днем, вечером училась, по ночам общалась в интернете с друзьями, которые остались в Минске. И в какой-то момент осознала: не туда иду, я забыла свою мечту, это не мой путь. Я тогда еще случайно попала на концерт Scorpions... Помню, стою после него у Ледового дворца, рыдаю под дождем от эмоций, от творческого счастья, с которым они выступают на сцене и которым делятся со зрителями... И четко осознаю: я не могу упустить свой шанс, не могу отказаться от сцены, я должна хотя бы попробовать! И понеслось. Полгода на подготовку к поступлению, в том году в Школе-студии набирал Райкин, в ГИТИСе Женовач и Бородин, в других вузах — тоже очень достойные мастера.
— Вы чувствовали в себе уверенность? Ведь конкуренция очень большая...
— Уверенность? В то время у меня была такая невероятная вера в себя и свои силы, что я иногда даже себе той завидую... Но опыта театрального у меня почти не было, не было и знания литературы и вообще понимания, что нужно для поступления, какую программу выбрать... Мне очень повезло: я встретила чудесного человека — режиссера Екатерину Максимову. Она помогла мне в подготовке. У нас была огромная программа: Пушкин, Толстой, Чехов, Цветаева, Высоцкий... Десять стихотворений, три прозы, две басни, и я была прямо такая заряженная.
Первый тур мой был как раз в Школе-студии. Слушал Сергей Витальевич Шенталинский, мой будущий педагог. Зашла, прочла, жду результата... И тут слышу, зачитывают фамилии, кто прошел первый тур, а меня не называют.
Я стою и думаю: «Нет, все, пойду и спрошу у него, что не так, подготовлюсь лучше, вернусь. Я не могу с первого шага остановиться». То есть запал был большой, это реально оказался тот самый прыжок, который надо было сделать. Пока я стояла, собиралась, семь потов с меня сошло, выбегает девчонка и говорит: «Мы забыли, еще Шпак прошла». Про поступление можно, конечно, бесконечно рассказывать, это целая счастливая и яркая жизнь... Но, наверное, в другую встречу. В итоге я поступила туда, куда мечтала: на курс к Константину Аркадьевичу Райкину.
— Я слышала про Райкина, что он очень избирательный, к нему сложно поступить. Но еще тяжелее у него остаться...
— В принципе сложно поступить и в Школу-студию, и в любой театральный вуз, потому что очень большая конкуренция и много талантливых ребят. И каждый мастер набирает себе свой «комплект», он примерно понимает, что хочет с этими студентами поставить, какие типажи ему нужны. В случае с Константином Аркадьевичем у него еще и свой театр, у которого есть собственные потребности в артистах. Мы тогда этого не понимали, нам казалось, что отбирают только по таланту, а для набора много факторов — и внешние, и энергетические, и просто случай никто не отменял. На конкурсе уже сидели все педагоги курса и Школы-студии во главе с Олегом Павловичем Табаковым.
— Сейчас Олег Павлович все дальше от новых поколений. И если кто-то видел его живым, а тем более еще в силе, хочется спросить, какое впечатление он произвел...
— Это был Огромный Человек, Артист, от которого исходил такой свет, что было невозможно смотреть на него без трепета и не улыбаясь. Я очень хорошо помню, когда мы уже учились в Школе-студии, как он приходил к нам на экзамены. Относился по-отечески.
Еще помню, мы шли с сестрой, и он открыл перед нами дверь, пропустил вперед, поздоровался, улыбнулся. Он никогда не общался свысока! Одна из первых традиций театральных, которой нас научили: когда ты попадаешь в театр, кто бы ни шел тебе навстречу, будь то артист, охранник или просто кто-то из посетителей, ты здороваешься и слышишь приветствие в ответ. Такой вот простой способ пожелать друг другу хорошего настроения.
Я успела посмотреть много спектаклей с Табаковым, увидеть «Юбилей ювелира», постановку Богомолова, фактически последнюю роль Олега Павловича. Мне очень повезло, я считаю.
Из интересных фактов: когда я сообщила папе о своем поступлении, он, человек, никогда не интересовавшийся кузницами актеров, задал простой и очевидный вопрос:
— Вера, это хотя бы высшее учебное заведение?
Я говорю:
— Папа, это лучший театральный вуз мира!
Потом уже обсуждали с ним вместе, в какое место я попала, и восхищались.
У меня был очень сильный курс, многие из ребят сейчас на слуху у всей страны: Макс Стоянов, Мишка Тройник, Юля Хлынина, Маша Карпова, Саня Кузенкина, Даня Стеклов... Много сильных ребят, которые уже хорошо знали театральный мир. Я же тогда вообще не понимала, что происходит. Каждый день бежала тройную дистанцию, чтобы не отчислили. Мне потом Константин Аркадьевич сказал: «Ты знаешь, Вер, если бы не твои впечатления, (а мы каждую неделю писали свои впечатления о прожитой неделе), я бы тебя, наверное, отчислил. Но по ним я понимал, что ты очень много работаешь...»