Коллекция. Караван историйЗнаменитости
Вера Алентова: «Приехав в Москву в десять лет, я решила: «Хочу здесь жить и буду!»
Мы трижды делали интервью с Верой Валентиновной, все они очень подробные, глубокие и честные, в них есть и эмоции, и философия, и жизнь со множеством деталей. Это самое локальное и легкое из всех. Оно вышло к премьере «Ложных признаний» в Театре Пушкина, которую перенесли из-за пандемии на целых полгода. Текст был сильно сокращен - Вера Валентиновна уже писала книгу и хотела многие истории рассказать сама, без посредников... Возможно, я когда-нибудь все же опубликую полную версию того разговора. Мы сидели с Верой Валентиновной в ее маленькой театральной гримерке, и она рассказывала о новой работе, о своем актерском бесстрашии и о том, как много лет назад решила во что бы то ни стало покорить Москву. Когда разговор состоялся, это было счастливое время: море планов, жив Владимир Валентинович Меньшов... И ощущение, что если не все, то многое впереди.
— Вера Валентиновна, поздравляю с первой послекарантинной премьерой. Зрители Театра имени Пушкина наконец-то увидели спектакль «Ложные признания» Мариво, показать который планировали весной. Чем вас заинтересовала пьеса?
— Она написана в 1737 году. Но когда я ее читала, поняла, что человечество и характеры не меняются. Это главным образом и подкупило. Если отменить все реверансы и этикет того времени, это абсолютно наши дни.
— В комментариях про вашу героиню написано: «госпожа Аргант вздорная и тщеславная».
— Вообще-то не напрасно пишут так. Да, она вздорная и тщеславная, а еще властная.
— В спектакле блестящий актерский состав: вы, Виктория Исакова, Анна Бегунова, Андрей Заводюк, Борис Дьяченко и другие. Как у вас шла работа с партнерами?
— Поскольку я в театре уже 55 лет, то, в общем, как всегда. Новостей нет.
— К счастью, у вас регулярно появляются новые спектакли.
— Что-то постоянно добавляется, и это большая удача. Из старого списка у меня остались только «Девичник club», «Семейка Краузе», «Апельсины & лимоны». Вот теперь появился и четвертый спектакль.
— В театре вы уже столько лет. Не возникала усталость?
— Пока нет. Я считаю, что лучше профессии вообще не существует. Мне интересно и радостно работать. Если я устану, то просто уйду.
— Вы, как и прежде, безумно волнуетесь перед каждым спектаклем?
— Конечно. С утра меня лучше не трогать, ни о чем не спрашивать. Если спрашивают, я отвечаю достаточно резко, особенно когда у меня сложный драматический спектакль. Хотя я сама, конечно, этого не замечаю, об этом муж говорит.
— Во многих своих ролях вы отчаянно смелая...
— Это вы, наверное, про мой последний фильм говорите, про «Воскресенье». Многие критики употребляли именно это слово — «смелая». Я играю там умирающую женщину, которая выглядит, мягко говоря, совсем нехорошо. И было бы странно, если бы наводила красоту. Там важно, что она уходит и ни для кого это не горе.
— В театре вы тоже удивляете. В «Счастливых днях» ваша Винни выглядит пронзительно нелепо, в «Семейке Краузе» героиня ну очень странная.
— Актер — лицедей. Нас учили, что надо уметь играть разные характеры, национальности, эмоции, возрасты. Мне это нравится, я с удовольствием всегда за это берусь. Моя Генриетта Карловна в «Семейке Краузе» очень старая, поэтому ходит в домашних тапках, так удобно. Максимум для нее — надеть на пижаму халат, когда кто-то приходит. Когда племянник приехал, она на две минуты надела туфли на каблуках, на которых трудно стоять, ноги дрожат. Платье с дырой надела, потому что ничего нового она уже давно не покупает.
— То есть если хотите увидеть Веру Алентову другой, то нужно идти в театр...
— Да-да, идите в театр, это всегда интересно. И Алентова там другая и разная... Характерность — качество, которое не всем дано. Вот у меня мама-актриса была героиней. Но характерностью она владела. И это счастье, потому что с возрастом роли героинь уходят. Это нужно понимать. Есть молодые, красивые, замечательные актрисы. И сегодня характерность, передавшаяся мне от мамы, очень мне пригодилась...
— Мама почему-то очень боялась, что вы станете артисткой.
— Она не боялась, нет. Просто каждая мама хочет для ребенка лучшего. Моя мама была актрисой периферийного театра, а там служат такие трудяги! Ей не хотелось для меня такой же судьбы. В провинции в свое время существовал жесткий план по выпуску спектаклей. Если московский театр должен был выпустить четыре спектакля в год, то периферийный — восемь. И оповестить об этом округу, посетив все близлежащие маленькие города. Это тяжелый труд, особенно когда ты уже немолод, трястись в автобусе, ехать на выездные спектакли. Еще провинциальные актеры часто меняли города, почти как военные. Два-три года максимум на одном и том же месте. У нас были контейнеры, в которых мы перевозили накопленную мебель и вещи. Мы с мамой жили и в Узбекистане, и на Украине, и в России в разных городах. Когда я решила поступать на актерский, мама, конечно, волновалась.