Коллекция. Караван историйЗнаменитости
Михаил Ножкин. Не играл отрицательных героев, не хотел влезать в шкуру негодяя
Недавно наше кино потеряло прекрасного актера, которого зрители любят за фильмы «Ошибка резидента», «Хождение по мукам», «Освобождение». Он был обладателем по-настоящему аристократической красоты (тому подтверждение — тотальная любовь советских женщин) и яркого таланта. А ведь Ножкин отказался от роли Жеглова в «Месте встречи» и Кольцова в «Адъютанте его превосходительства»! Удивительно, но Михаил Иванович к тому же написал такие знаменитые песни, как «Последняя электричка», «Последний бой» и даже «А на кладбище все спокойненько». Невероятный талант...
Михаил Иванович дал нашему журналу прекрасное интервью, работу над которым он не успел закончить. Публикуем его в память об удивительном, всеми любимом артисте.
— Михаил Иванович, прошло более полувека, а телеканалы и сегодня показывают «Ошибку резидента» — фильм, в котором вы, без преувеличения, сыграли свою звездную роль. Есть объяснение, почему картина не устарела и сегодня?
— Конечно. Она о человеке, который беззаветно служил Родине, рисковал жизнью, становясь нелегалом. Для моего героя контрразведчика Павла Синицына (для вербовавших его людей из иностранной спецслужбы — Бекаса) слово «патриотизм» было не пустым звуком. Интерес к такому герою не пропадет никогда. Кроме того, у фильма захватывающий детективный сюжет. Даже не верится, что эта история один в один имела место в реальной жизни. А у Бекаса существовал реальный прототип. Я встречался с тем офицером из наших спецслужб, знал, кого играл.
Сегодня никого не удивишь детектором лжи, он стал «героем» многих телевизионных ток-шоу. Но впервые на экране полиграф появился в «Ошибке резидента». Правда, эпизод, в котором Бекас проходит проверку на полиграфе, пришлось переснимать. Наши консультанты — офицеры советских спецслужб — забраковали снятый нами материал. Они, и не только они, как оказалось, внимательно отсматривали все, что мы снимали. Посмотрели и вынесли вердикт: «Нас засмеют разведки всего мира. Какой же это полиграф!» Так мы узнали, что даже самые невзрачные шпионские фильмы попадают в поле зрения мировых разведывательных служб, нередко те черпают из кино полезную разведывательную информацию.
Декораторы превратили в подобие полиграфа небольшой кабинетный рояль, прикрыли его блоком с кнопками, пропустили провода, оснастили какими-то рычагами, а консультанты принесли на съемки настоящий аппарат. Так что я реально проходил проверку на детекторе лжи.
— Справились?
— Не поверите, прошел тестирование с первого раза. Наши консультанты были поражены, сказали: «Можешь служить в разведке». А вся процедура была показана на экране настолько точно, что, как я потом слышал, этот эпизод стал учебным пособием для курсантов спецшкол. Так они учились проходить полиграф. Разведчик должен так настроиться, собраться, привести себя во взвинченное состояние, что стрелка аппарата начнет скакать и уже ни один самый квалифицированный специалист-полиграфолог не определит со стопроцентной уверенностью, где испытуемый врет, а где говорит правду.
— Как вам работалось с Георгием Жженовым, сыгравшим вашего антипода — резидента Тульева?
— У нас сложились очень хорошие отношения. Люблю умных, талантливых, работоспособных людей. Всеми этими качествами несомненно обладал Георгий Степанович. Мы стали добрыми друзьями. Судьба Жженова складывалась непросто, 17 лет он провел в ссылке по нелепому обвинению. К счастью, не сидел за колючей проволокой. Работал на драгах, водил грузовики, получил серьезную закалку, но не сломался, хотя в его окружении были настоящие уголовники. Георгий Степанович вышел на свободу полноценным человеком, нашел в себе силы вернуться в театр и кино, сыграл немало ролей, которые пришлись по душе зрителям. Вспоминал те времена неохотно, хотя его нередко просили: «Расскажите, как вы сидели». Такой вопрос прозвучал, когда мы пришли на вечер ветеранов, посвященный освобождению Сталинграда от фашистов. Жженов помрачнел, что-то из себя выдавил, сошел с трибуны. Когда официальная часть окончилась, я подсел к нему: «Георгий Степанович, вы никогда не задумывались, что судьба вас хранила? Может, и не так плохо было оказаться в ссылке. Через пару лет началась война, людей вашего возраста призывали в первую очередь, вы бы непременно попали на фронт, а в живых из тех, кто воевал в первые дни, осталось всего три процента. В ссылке вы не прятались от бомбежек, не боялись попасть под пули, в плен, где вас могли расстрелять. Да, вам было трудно, но судьба вам отплатила, вы играете главные роли, вы — один из самых авторитетных актеров среди нашей братии, у вас огромная популярность у зрителей». Жженов буквально застыл, сказал: «Никогда об этом не думал». Перезвонил мне на другой день: «Миша, у меня свалился камень с души, обида прошла, мне теперь так легко стало жить!»
Георгия Степановича уважали режиссеры, хотя он умел отстаивать свое мнение. Веня Дорман, создавший историю о резиденте, тоже никогда не лез на рожон. Все были наслышаны, что я не терплю грубости, были случаи, когда уходил с площадки. На картине «Ошибка резидента» вообще собралась прекрасная команда, вспоминаю эту работу по-доброму.
— Вы снялись лишь в двух картинах тетралогии о резиденте. Почему?
— Отказался от съемок в продолжении, уж очень слабым был сценарий. Не хотелось тратить силы на то, что не нравится. Позже я вернулся к судьбе Бекаса, сам написал историю о том, что с ним случилось 20 лет спустя. По сюжету герой выходит в отставку, но коллеги просят о помощи, и он возвращается на службу, выручает их, принимая участие в новой операции. В моем сценарии противостояние спецслужб разворачивалось в Турции. Режиссер Михаил Туманишвили загорелся проектом, но мы так и не смогли его реализовать, не нашли деньги.
Я в свое время сыграл главную роль в боевике Туманишвили «Одиночное плавание». И мой майор Шатохин настолько понравился зарубежным зрителям, что у меня брал интервью военный обозреватель CNN Питер Арнетт. Сильно недоумевал: зачем вы убили героя в первом же фильме, его историю можно было продолжить. А позже в немецком «Шпигеле» появился фотомонтаж, в одном кадре — я в образе майора Шатохина с гранатометом и Сильвестр Сталлоне в роли Рэмбо с ручным пулеметом. Ну появился и появился, я уж об этом и думать забыл. Звонит товарищ:
— Видел последний номер «Плейбоя»?
— Нет, а что там?
— Как что, ты!
При чем здесь «Плейбой»? Вроде обнаженным никогда не снимался. Достал журнал, стал листать, а там в рубрике «Киногерои» рейтинг «Десять главных спасителей мира». На втором месте — Джеймс Бонд, на третьем — «Крепкий орешек» Брюс Уиллис, а на четвертом — мой майор Шатохин. Вот ведь как бывает.
— Есть ли у вас любимый герой?
— Это Рощин из «Хождения по мукам», хотя режиссер Василий Сергеевич Ордынский изначально видел меня в роли Телегина, которую я подарил Юре Соломину. Но образ белого офицера, человека думающего, глубокого, интеллигентного, оказался мне ближе. В свое время 80 процентов белого офицерства перешло на сторону советской власти, судьбы их сложились по-разному. Мне было интересно играть того, кто побывал по обе стороны баррикад, кто задавался вопросом «Зачем я родился на свет?», задумывался о смысле жизни и в итоге выбрал Родину, Россию, как бы тяжело потом ни приходилось жить. Мне по пути с такими людьми, считаю: с ними можно идти не только в разведку, но и во власть. Их там очень не хватает.
В моей фильмографии нет отрицательных героев. Всегда отвергал такие предложения. Уверен, что роли влияют на артиста, его судьбу, поэтому никогда не хотел влезать в шкуру негодяя.
— Правда, что список несыгранных вами ролей столь же внушителен?
— Правда. Аркадий Вайнер в свое время жил в соседнем доме и с повестью «Эра милосердия», которую собирались экранизировать, пришел ко мне: «Мы с братом видим тебя в роли Жеглова». Георгий был его постоянным соавтором. Я прочитал, сказал ему: «Во время войны «Черная кошка» была для нас хуже фашистов. Эти бандиты вламывались в дома (помню, что сосед держал на такой случай наготове ломик, чтобы дать отпор), они грабили стариков и детей, их боялись больше, чем немцев. А в вашей повести бандиты просто поддерживают детективный сюжет». Так что сниматься в экранизации отказался. Роль Жеглова блистательно сыграл Высоцкий, а в картине «Место встречи изменить нельзя» появился эпизод с украденными карточками, где Жеглов примерно повторяет то, что я посоветовал прописать Вайнерам.
Со мной полгода не здоровался Евгений Ташков, хотя мы постоянно сталкивались в гараже, где почти рядом стояли наши машины. Не желал со мной разговаривать, потому что я отказался от роли Кольцова в «Адъютанте его превосходительства». Сыграл на пробах сцену с Владиславом Стржельчиком и был с ходу утвержден. Но потом выяснилось, что надо на три месяца уезжать на съемки в Ростов-на-Дону. А у меня был плотно расписан график концертов, я не смог втиснуть в него киноэкспедицию. И подарил роль Юре Соломину.