Коллекция. Караван историйЗнаменитости
Клара Лучко. Женщина тысячелетия
Когда в 1979 году на экраны вышел многосерийный фильм «Цыган», зрители удивились: по сюжету героине Клары Лучко Клавдии чуть за тридцать. Но актрисе на тот момент было почти пятьдесят пять. Однако в роли молодой женщины она смотрелась настолько органично, что никто такой разницы в возрасте не заметил. Коллеги часто шутили, что Клара Степановна «законсервировалась», а мужчины писали письма, признаваясь, что мечтают встретить женщину, похожую на нее. Да и под 80 лет Лучко выглядела намного моложе, выходила на сцену на шпильках, носила сорок шестой размер одежды и оставалась для миллионов эталоном женственности.
За этой почти мистической способностью сохранять молодость стояла сложная, многогранная и противоречивая работа над собой, отношение к собственной внешности, которое менялось на протяжении жизни, и невероятное, врожденное чувство стиля. Внешность Клары Лучко — это не просто «повезло с генами», это история о том, как провинциальная девчонка, которую дразнили Жирафой, превратилась в одну из самых элегантных женщин страны, «женщину тысячелетия», по версии британской прессы.
Народная артистка СССР Клара Лучко ушла из жизни неожиданно для всех, скоропостижно, не дожив до своего 80-летия три месяца. Конечно, я тогда даже и подумать не мог, что мое интервью с ней станет последним в ее жизни. Планировалась публикация к юбилею...
А в тот мартовский день 2005 года я бежал к знаменитой высотке на Котельнической набережной с букетом цветов, волнуясь. Еще бы: иду к легенде, красавице, любимице миллионов. Поначалу она не соглашалась на интервью: «Мне кажется, уже все о себе рассказала!» Но сдалась на десятой минуте уговоров. Женщина есть женщина!
Встретив в прихожей, воскликнула:
— Ой, я думала вы брюнет. Таким показался голос по телефону. А вы блондин!
— Клара Степановна, любите брюнетов?
Актриса засмеялась:
— Главное, чтобы мужчина был мужчиной. А уж кто он по масти, неважно.
У моих ног ко мне ластился миттельшнауцер Тимка. Актриса довольна: «Он не ко всем подходит».
Стол в гостиной уже был накрыт: чай, сыр, конфеты. Сделал комплимент, как отлично выглядит актриса. Клара Степановна засмущалась:
«Представляете, недавно зашла в аптеку, чтобы купить крем для лица. Посоветовалась с продавщицами, они один предложили. Я купила и на ночь нанесла крем на лицо. Но через час заболели и воспалились глаза. Так больно было, как будто мне насыпали в глаза горящие угли — рожать ребенка легче, чем терпеть эту боль. Я всю ночь не спала и утром вызвала врачей. Оказалось, что у меня ожог второй степени. Очевидно, это был фальшивый крем. Меня положили в больницу. А поскольку мест там не было, то определили вначале в мужскую палату, где все пациенты на ночь ушли по домам. Просыпаюсь я днем, открываю глаза и вижу, что на соседней кровати сидит мужик в майке и удивленно на меня смотрит. Сначала вроде хотел наорать, а потом узнал, засмеялся. Потом меня уже перевели в женскую палату. Несколько дней пролежала в больнице, лицо мне вылечили. А по Москве сразу поползли слухи, будто бы я сделала пластическую операцию».
Разговоры о «пластике» актрисы, о вшитых «золотых нитях», конечно, давно ходили в кинематографической тусовке. Лучко действительно всегда выглядела моложе своих лет и безупречно. Рассказывала, что даже при муже не позволяла себе ходить растрепанной и в халате, каждое утро просыпалась раньше него, приводила себя в порядок и только потом будила супруга к завтраку. Наблюдая за ней, сложно поверить, что когда-то у нее были комплексы из-за своей внешности.
«В школе меня дразнили Жирафой, — грустно улыбаясь, рассказывала Клара Степановна. — Я была выше своих ровесников, сидела на последней парте и выделялась из всего класса, а потому учительница меня чаще всех вызывала к доске... Помню, был у нас в школе красивый мальчик Слава. Я так его любила, так страдала по нему! А он меня не замечал вовсе. Однажды, чтобы привлечь его внимание, решила прыгнуть с парашютом. Заплатила 20 копеек, забралась на парашютную вышку, надела парашют, смотрю вниз, а Славка с товарищами болтает и вовсе не глядит в мою сторону. Так мне обидно стало, решила не прыгать, все-таки страшно. Но слезать по крутой лестнице еще страшнее. И тут дядька меня толкнул, и я полетела. Такое чудное состояние, когда медленно опускаешься на парашюте! Но повторить это я бы не хотела.
Думаю, Слава видел, как я прыгаю, но нарочно отвернулся. Моего поступка он тогда не оценил. А на следующий день нарисовал карикатуру на меня и подписал: «Вышка прыгнула с вышки». Над этим рисунком смеялась вся школа. После этого чувства мои испарились... Кстати, по иронии судьбы внук того мальчика Славы сыграл в фильме «Карнавал» моего сына. Вот такие бывают совпадения».
Судьба Клары Лучко — это классическая, почти голливудская трансформация. Она родилась в крестьянской семье, в украинском селе Чутово, позже семья переехала в Полтаву. Родители прочили ей серьезную профессию врача или юриста, но с детства девочка грезила сценой. Лучко признавалась, что всегда знала: она обязательно станет артисткой.
«Я жила с родителями на первом этаже в маленькой полтавской квартирке, — вспоминала актриса. — Когда оставалась одна, надевала мамины туфли, нагревала на газовой плите гвоздь и на него накручивала волосы, пытаясь сделать завивку, как у популярной тогда кинозвезды Тамары Макаровой (кстати, потом Лучко будет учиться во ВГИКе на курсе Сергея Герасимова и Тамары Макаровой. — Прим. ред.). Почему-то мне казалось, что я на нее похожа. Хотя потом вглядывалась в зеркало и с горечью отмечала: глаза-то у меня карие, а вовсе не синие, как у Макаровой! Я была достаточно замкнутой девочкой, мне в душе было одиноко. Мои родители ездили по районам, работали в совхозах и колхозах, а я оставалась с бабушкой, которая занималась хозяйством. Поэтому чаще я была предоставлена самой себе. Но много читала. А еще писала дневник. Помню, однажды записала: «А внизу поют и веселятся. Эх, какая у них жизнь!» Под нами, в полуподвале, жила семья, где постоянно выпивали, танцевали, и мне казалось, там так весело, а у меня все скучно, обыденно. Сколько себя помню, представляла себя героиней того или иного романа, фильма».
Переломный момент наступил в годы войны, когда семья оказалась в эвакуации в Казахстане. Туда же был эвакуирован и ВГИК. Увидев объявление о наборе, Клара решила попытать счастья. В красном платье, сшитом двоюродной бабушкой из знамени и украшенном белым горошком, она отправилась на экзамены. И поступила с первого раза. В ней разглядели ту самую «тургеневскую героиню» — тонкую, душевную, с «лучистыми и немного грустными глазами», как потом часто в прессе будут отзываться об актрисе. К слову, по окончании института Сергей Герасимов напишет в характеристике юной Клары: «Лучко — тургеневская героиня, ей надлежит играть лирические классические роли».
И прозвище Жирафа осталось в прошлом, уступив место амплуа, которое прославит актрису на десятилетия.
Как рассказывала Клара Степановна, в молодости она вовсе не задумывалась о своей внешности, в этом была «инфантильной» и вообще у нее было всего-то три платья. Приехав из Полтавы в Москву, она впервые накрасила губы и ужаснулась, потому что они казались ей слишком большими: «Лица просто не стало — одни губы». Поэтому потом она с косметикой уже обращалась осторожнее, сама выбирая меру.
Студенты старших курсов операторского факультета ВГИКа часто звали первокурсников на пробные съемки. Однажды Лучко тоже согласилась на такое приглашение. Ее усадили на стул и начали настраивать свет. Но процесс оказался непростым: один из студентов заметил, что при определенном освещении у нее получается слишком длинный нос, а другой сказал, что верхний свет не подходит, потому что лицо от него вытягивается.
«В это время вошел мастер — оператор Магидсон, и говорит: «Ну что, мальчики, растерялись? Сейчас мы посмотрим и решим, что у этой девушки самое выразительное в лице и подчеркнем светом», — вспоминала Клара Степановна. — Наступила пауза. Я начала краснеть, от обиды у меня появились слезы на глазах. Как же я буду сниматься в кино, если у меня ничего интересного в лице нет? Что они на меня с таким разочарованием смотрят? Жалеют, что позвали?
Пауза затягивалась. Магидсон почесал в голове и сказал: «Ну ладно, время идет. Будем считать, что самое выразительное у нее — глаза». И сам начал ставить свет, объясняя студентам, как это надо делать. После этой первой в моей жизни съемки я не спала всю ночь и в ушах звучала снисходительная фраза: «Ну ладно, будем считать, что глаза»... Через несколько дней операторы принесли мне мой портрет. Я посмотрела на него, и у меня перехватило дыхание: на портрете была девушка неземной красоты. Но узнать меня было почти невозможно».
Самой страстной ее любовью всю жизнь были шляпки. «Шляпа завершает образ», — говорила она. Первую шляпу, темно-зеленую, расшитую бисером, с ушками, ей заказала в ателье мать, когда Клара училась в пятом классе.
В голодные студенческие годы она могла купить шляпу, оставшись без денег на чулки, и ходить в прохладную погоду в туфлях на босу ногу. Лучко покупала шляпки даже тогда, когда остатков стипендии после покупки не хватало ни на что другое, но ее коллекция в то время уже насчитывала около пятнадцати шляп: от «клошей» в форме колокольчика до шикарных широкополых моделей с вуалью, цветами или брошками.